Базовые ценности

Место для бесед о нашей жизни

Базовые ценности

Сообщение Велимир » 26 мар 2015, 16:00

В "Русском репортёре" (московский журнальчик с разнокалиберными статьями) обнаружилась статья по базовым ценностям русских, украинцев и народов Европейского Союза. Помещаю здесь эту статью с целью её дальнейшего анализа. К сожалению, приложенные к статье графики выполнены в системе западных "ценностных координат" и поэтому русскому человеку не понятны. Из этих графиков, насколько я смог понять, самые эгоистичные в Европе - русские, а самые человеколюбивые - испанцы http://expert.ru/russian_reporter/2014/ ... ichuzhaki/


Насколько регионы России, Украины и стран ЕС похожи друг на друга на самом глубоком, ценностном уровне? Принято считать, что жители востока и юга Украины похожи на жителей многих российских регионов, но отличаются от западных украинцев или, скажем, от поляков. Но насколько это верно? Можно ли вообще научно измерить подобное сходство? Мы представляем попытку такого измерения, предпринятую старшим научным сотрудником Лаборатории сравнительных исследований массового сознания Высшей школы экономики Максимом Рудневым специально для «РР». Руднев использовал данные многолетнего Европейского социального исследования. Академическая версия текста впоследствии может быть опубликована в научной печати

Присоединение Крыма и война в Донбассе заставляют задуматься о трагических расколах, которые существуют на Украине и, возможно, говорят о глубинных различиях ценностей населения в разных регионах страны. Однако спор вокруг этих различий чаще всего носит эмоционально-политический и поэтому неконструктивный характер. Кто-то верит в то, что между русскими и украинцами пролегла пропасть, кто-то — что они по сути один народ, кто-то — что пропасть лежит внутри самой Украины. Как это можно обсудить рационально, существует ли наука, способная внятно говорить о подобных вещах?
Реклама

Социология изучает в том числе и представления людей. Но говоря о социологии, многие подразумевают массовые опросы общественного мнения. А общественное мнение — вещь зыбкая. Так, например, недавний опрос Левада-Центра показывает, что 41% россиян считают миролюбивость качеством, присущим русским, и лишь 10% россиян готовы назвать миролюбивыми украинцев. По мнению российских респондентов, русские по сравнению с украинцами чаще готовы прийти на помощь, более открыты, просты, терпеливы, гостеприимны и надежны (а также более ленивы и менее практичны); украинцы же характеризуются как в большей степени лицемерные, скрытные, заносчивые, завистливые и скупые.

Но вряд ли такие опросы могут сказать что-то о действительных сходствах и различиях русских и украинцев. Массовые стереотипы вообще редко соответствуют реальности — и тем более это касается стереотипов, усиленных информационной войной. Если бы опрос проходил в мирное время, результаты, вероятно, были бы другими. По опыту, если изменится ситуация, то довольно быстро изменится и общественное мнение (опытные опросные социологи говорят о том, что после резонансного события общественное мнение в отношении него устанавливается в течение двух недель). Тот же Левада-Центр регистрирует резкое падение «хорошего» отношения к Украине среди россиян за последний год — с 70% до почти 30.
Как измерить базовые ценности?

К счастью, с помощью опросов можно измерять не только текучее общественное мнение и общественные суеверия и стереотипы, но более глубокий слой характера народа — его ценности.

Популярную в науке методику изучения ценностей с помощью массовых опросов разработал израильский ученый Шалом Шварц. На основании этой методики уже существуют сравнимые данные о ценностях жителей Украины, России и других европейских стран, собранные в рамках Европейского социального исследования (сокращенно ЕСИ, в России оно проводится под руководством Анны Андреенковой Институтом сравнительных социальных исследований). Одни и те же вопросы задавались респондентам репрезентативных выборок на Украине начиная с 2004 года и в России — с 2006-го. Данные очередной волны, опросы для которой идут в данный момент, будут доступны лишь в 2015 году, поэтому наш анализ останавливается на данных за 2012-й.

В этом исследовании вопросы задаются не напрямую, как в упоминавшемся выше опросе Левада-Центра, а косвенно — респондентам предлагают оценить сходство двадцати одного ценностного портрета с собой по шкале от «Совсем не похож на меня» до «Очень похож на меня». На основании этих ответов строятся частные ценностные индексы. Например, ценности Власти—Богатства измерялись с помощью двух ценностных портретов — «Для него важно быть богатым. Он хочет, чтобы у него было много денег и дорогих вещей» и «Для него важно, чтобы его уважали. Он хочет, чтобы люди делали так, как он скажет». Оценки двух портретов усреднялись и проходили поправку на стиль ответов (некоторые люди всегда выбирают высокие оценки, а некоторые — всегда низкие, и этот эффект должен быть поправлен). В результате каждый респондент получал значение по индексу ценностей Власти—Богатства. Аналогичным образом вычислялись и другие частные ценностные индексы, а также две более обобщенные, более абстрактные ценностные оси.

Что в итоге измеряется? Под базовыми жизненными ценностями понимаются «желаемые, выходящие за рамки конкретных ситуаций цели, отличающиеся друг от друга по значимости и являющиеся руководящими принципами в жизни людей».

Ценности не всегда напрямую определяют поведение, однако показывают направленность мыслей и высказываний человека. В известном эксперименте из области социальной психологии исследователи притворялись, что им стало плохо на одной из людных улиц в двух разных странах — при этом в одной из стран люди пришли на помощь почти сразу, тогда как в другой не нашлось ни одного человека, предложившего свою помощь в течение долгого времени. Такие различия в поведении людей могут объясняться различной важностью (приоритетом) ценностей безопасности и ценностей универсализма (так называют заботу человека о благополучии тех, кто не входит в его ближний круг).

Понятно, что никакой опрос не раскроет человека в полной мере: невозможно предсказать, в каких именно ситуациях люди пожертвуют временем или деньгами, а за что они будут готовы воевать. Это и про близких друзей, и родных не всегда ясно. Но по крайней мере метод опросного исследования ценностей позволяет корректно сравнивать по одной шкале разные народы и страны.

Европейское исследование ценностей позволяет сравнивать страны, но для ответа на наши вопросы нужен и более детальный взгляд — на различие регионов Украины, ведь именно гражданский раскол, возможно, является причиной нынешних конфликтов.

Идею ценностной неоднородности, присущей населению любой европейской страны, Максим Руднев с Владимиром Магуном разрабатывают начиная с 2007 года. Например, в одной из своих работ Руднев показал, что представлять Эстонию как одну точку на ценностной карте бессмысленно, поскольку ценностные различия между эстоноговорящим и русскоговорящим населением этой страны намного больше, чем у жителей разных стран. «РР» обратился в Максиму Рудневу с предложением проанализировать региональные сходства и различия населения России и Украины.
Иерархия ценностей жителя Украины

Но для начала взглянем на иерархию базовых ценностей среднего жителя Украины, обобщенную по итогам опросов 2006-го, 2008-го, 2010-го и 2012 годов. На первом месте среди десяти базовых ценностей украинца стоит Безопасность, затем следуют ценности заботы о людях и природе, то есть Благожелательность и Универсализм. Затем две консервативные ценности — Конформность и Традиция, а также Самостоятельность. Предпоследнее место делят ценности Власти—Богатства и Достижения, на последнем — Гедонизм и Риск—Новизна.

Если сравнить эту ценностную иерархию с российской, мы не найдем никаких различий. Более того, такая же или очень похожая иерархия ценностей типична и для Польши, и для многих других восточноевропейских стран.

Другое дело — если посмотреть на иерархию ценностей в такой стране, как Германия. Там Безопасность опускается на четвертое место, Самостоятельность поднимается на третье, а первые два места занимают ценности заботы: Благожелательность (забота о близких) и Универсализм (забота о природе и о людях в целом). Последнее же место занимает Власть—Богатство.

Сами по себе эти результаты обрисовывают общую картину различий, проводя грань не между Россией и Украиной, а между посткоммунистическими странами и западноевропейскими.
Украинцы среди жителей других европейских стран

Теперь взглянем на различия между средним жителем Украины и жителями других европейских стран, поместив их на ценностную карту. Горизонтальная ось представляет собой ценностную шкалу, на негативном полюсе у которой консервативные ценности, или ценности Сохранения, а на положительном полюсе — ценности Открытости изменениям. Вертикальная ось противопоставляет эгоистические ценности Самоутверждения альтруистическим, ценностям Заботы о людях и природе.

Средний украинец находится в нижнем левом углу, что говорит о том, что относительно жителей других европейских стран на Украине достаточно сильны консервативные ценности и слабы ценности Открытости, а также важны ценности Самоутверждения в ущерб ценностям Заботы о людях и природе. По оси Сохранение—Открытость от Украины не отличаются Чехия, Косово и Польша — лишь Болгария более консервативна. По оси Самоутверждения—Заботы Украина не лидирует, есть страны, имеющие более выраженную доминанту Самоутверждения над Заботой о людях, — это страны со значительным исламским населением, Косово, Израиль, Турция. Но не только — здесь еще и Россия, Латвия и Литва. Большую значимость, чем в среднем по Украине, Открытости и Заботе придают во всех странах Западной и Северной Европы. Средний россиянин отличается от среднего украинца большей значимостью Открытости и Самоутверждения, однако эти различия — по сравнению с отличиями, например, от западноевропейских стран — крайне малы.
Ценности русскоязычных и украиноязычных

Вычислив ценности по четырем украинским макрорегионам, по экономическим зонам России и — для сравнения — по регионам Польши, Германии и Испании, поместим все это на ту же самую ценностную карту (Максим Руднев для научной строгости замечает, что выборки по регионам нерепрезентативны, они скомбинированы из данных четырех опросов ЕСИ, и результаты носят скорее ориентировочный характер).

Во-первых, отметим, что все страны, разбитые на регионы, выглядят очень и очень неоднородно. Во-вторых, сохраняется разделение Восток — Запад, и это самое существенное различие. Регионы Германии и Испании четко отстоят как от всех регионов Украины, так и от регионов России и даже Польши. В-третьих, регионы Украины, России и Польши существенно перемешаны (регионы других восточноевропейских стран не добавлены на карту, но они расположены в той же области и образуют собой очень пестрое облако).

Очевидно, что средний житель Западной Украины несколько отличается от жителей всех остальных регионов Украины — прежде всего по горизонтальной оси, то есть в сторону более консервативных ценностей. Если посмотреть на более частные ценностные индексы, то можно уточнить, что это отличие Западной Украины возникает преимущественно из-за более высокой значимости Традиции и Конформности и меньшей значимости Риска—Новизны и Гедонизма. Если всмотреться в еще более дробные исходные показатели, то можно отметить, что на Западной Украине значительно чаще отмечают пункт «Для него важны традиции. Он старается следовать религиозным или семейным обычаям» и значимо реже выбирают пункты «Ему нравятся сюрпризы, и он всегда ищет, каким бы новым делом заняться. Он считает, что важно заниматься в жизни многими разными вещами» и «Он ищет любую возможность повеселиться. Для него важно делать то, что доставляет ему удовольствие».

Все макрорегионы Украины перемешаны на ценностной карте с российскими регионами и с регионами Польши, при этом Западная Украина в большей степени тяготеет к регионам Польши. К российским регионам на ценностной карте ближе всего Центральный макрорегион Украины, а не Южный или Восточный, как можно было ожидать. Когда идея этого исследования только обсуждалась, предполагалось, что Восток и Юг Украины будут неотличимы от некоторых регионов России, а центр будет чуть ближе к Западной Украине. Однако оказалось, что Центральная Украина ближе к российским регионам, чем Восточная, причем ближе всего к Сибири и Дальнему Востоку России.

Пафос этого удивительного результата несколько снижается тем, что различия между всеми макрорегионами Украины существенно меньше, чем разброс между регионами России, Польши, Испании и даже Германии. То есть в региональном разрезе Украину можно назвать более ценностно однородной, чем все перечисленные страны. Этот вывод несколько противоречит мнению, согласно которому на Украине нет единой нации, — во всяком случае, если определять нацию как единство ценностей.

Если уточнять этот тезис — исследование ценностей показывает структуру ценностей, а не то, как они выражаются в языке, вере, в политических представлениях. По разные стороны баррикад украинцы могут думать по-разному: для одних Россия — враг, для других — друг, но и там и там люди ведут себя сходным образом.

На этой же ценностной карте помимо точек по разным регионам представлены также и точки, соответствующие средним значениям ценностей по языковым группам на Украине и в России. Украиноязычные украинцы имеют более консервативные ценности, чем русскоязычные жители Украины и России — это и предсказуемо, поскольку большая часть украиноязычных сосредоточена на «более традиционном» Западе страны. Русскоязычные жители Украины придают меньшее значение ценностям Традиции и Конформности и большее значение ценностям Гедонизма. При этом интересно, что средний русскоговорящий житель Украины отличается и от среднего русскоговорящего россиянина, причем эти различия проходят строго по оси Самоутверждения—Заботы: украинские русскоговорящие придают большее значение ценностям Заботы (Благожелательности, Универсализму) и меньшее значение ценностям Самоутверждения и ценностям Достижения, но не отличаются от россиян по ценностям Власти—Богатства. Иными словами, население России в целом находится дальше в сторону капиталистического эгоизма и индивидуализма от традиционной солидарности.
Индивидуальные различия в ценностях

Можно отказаться от группировки ответов респондентов по внешним признакам, таким как регион или язык, а рассматривать только сами ценности. Максим Руднев с коллегами создали классификацию всех респондентов из 29 европейских стран, опрошенных в рамках четвертого раунда ЕСИ, основываясь исключительно на их ценностях. В результате было получено пять ценностных классов, которые есть в любой стране, но в различных пропорциях. Четыре класса упорядочены по шкале от сильной социальной ориентации до сильной индивидуалистической ориентации. Пятый класс — класс ценностей Роста — особенный, в нем сочетаются ценности Открытости с ценностями Заботы об окружающих. Доля представителей класса ценностей Роста оказывается тесно связанной с уровнем социально-экономического развития страны, так что на Украине и в России этот класс почти не представлен. Обе наши страны внутренне резко разделены на тех, кому важнее индивидуализм, и на тех, кому по сердцу ценности социальной солидарности. На Украине существенно большая доля населения попадает в класс сильной социальной ориентации. По остальным классам различия между Россией и Украиной незначимы.

В сухом остатке различия России и Украины сводятся к тому, что в России несколько больше людей со слабой, неявно выраженной индивидуалистической ориентацией, которую также можно обозначить как индифферентность, а на Украине шире представлен тип людей, для которых одновременно важны и Сохранение, и Забота о людях и природе, то есть более традиционные и социально ориентированные ценности. То есть украинцы в целом несколько более консервативны и склонны к солидарности.

Различия эти статистически значимы, но не превышают десяти процентных пунктов (грубо — 10% населения). При этом на фоне различий с Польшей и Германией Россия и Украина выглядят очень схожими. Например, 41% жителей Германии входит в класс ценностей Роста, который практически отсутствует в России и на Украине.
Куда движутся Украина и Россия

Все приведенные выше результаты получены на основе обобщения данных по четырем волнам опросов с 2006 по 2012 год. В принципе такие обобщения оправданы, ведь базовые ценности обычно меняются очень медленно — как на уровне стран, так и для отдельных людей. Психологические исследования говорят о том, что нужны действительно серьезные потрясения, чтобы ценности человека существенно изменились — например, эмиграция.

На уровне страны ценности меняются крайне медленно и в основном связаны с замещением старших поколений новыми. Даже большие социальные потрясения, такие как смена политического и экономического режимов в России в 1991 году, изменили ценности населения значительно, но только на короткое время.

Однако ценности все же меняются — и интересно, есть ли какое-то выраженное движение за последние годы. И здесь можно еще раз по-настоящему удивиться: из динамики по пяти странам, представленным на графике, Украина меняется быстрее всех, причем совсем не в сторону сближения с Польшей и тем более Германией, а в ту же сторону, что и Россия. В обеих странах ценности движутся в сторону большей значимости Открытости и Самоутверждения и меньшей значимости Сохранения и Заботы о людях и природе. Другими словами, население Украины становится менее социально ориентированным и более индивидуалистичным. Если представить, что эта динамика сохранилась и в 2014 году, то, вероятно, мы обнаружим точку Украины на ценностной карте вплотную с точкой, обозначающей Россию (эту гипотезу мы сможем проверить по завершении исследований этого года).

Насколько это длительный тренд? Данные по Украине в Европейском социальном исследовании доступны только с 2004 года, но мы можем обратиться к данным Всемирного исследования ценностей и косвенно подтвердить, что тенденция движения от более традиционных ценностей к более индивидуалистическим прослеживается как минимум с 1995 года (самый ранний из доступных опросов). Так, по индексу традиционных — секулярно-рациональных ценностей Украина имела значение -0,25 в 1995 году, а в 1999-м — уже -0,11. То есть направление изменений в 1995–1999 годы было таким же, что и в 2004–2012-м. Страна интенсивно расстается с традицией и общественной солидарностью; растет количество индивидуалистов.

И Украина, и Россия с 2006 по 2012 год двигались в одну и ту же сторону — в сторону более индивидуалистических ценностей. В других европейских странах ничего похожего не происходило. В Польше динамики почти нет, и выглядит она противоречиво. В Германии и Испании слабая динамика по горизонтальной оси, но достаточно явно выраженная по вертикальной — от ценностей Самоутверждения к ценностям Заботы о людях и природе.
Война всех против всех?

То есть Украина и Россия движутся не в сторону Германии и Испании (несмотря на то что многие у нас так долго говорили о «европейских ценностях»), а ровно в обратную сторону. Германия и Испания сильно отличаются по горизонтальной оси, испанцы в среднем традиционнее, но по вертикальной оси они движутся синхронно, растет доля доброжелательных людей, готовых к заботе о других. Между тем как Россия и Украина движутся в обратном направлении — у нас становится все больше людей, готовых самоутверждаться, то есть, грубо говоря, толкаться локтями в обществе.

Региональные различия ценностей, измеренных по методологии ЕСИ, на Украине, конечно, есть: запад страны в целом традиционнее остальных макрорегионов (и даже некоторых регионов Польши). Но в целом региональные различия на Украине относительно невелики, регионы страны близки и друг к другу, и к российским регионам. Есть страны существенно менее однородные, например упоминавшаяся двухобщинная Эстония. Но динамика ценностей в наших странах после распада СССР имеет опасную, с нашей точки зрения, тенденцию: наши общества интенсивно теряют солидарность, доброжелательность, ценности заботы друг о друге, то есть интенсивно катятся к войне всех против всех. После распада Союза мы учились «капитализму» и, как казалось, западным ценностям, но при этом двигались ровно в обратную сторону от Западной Европы.

И это понимание дает новую пищу для обсуждения ценностей в связи с войной на Украине и социальными конфликтами в России. Можно спекулятивно предположить, что обе наши страны интенсивно ищут основания для солидарности, в том числе и в таких уродливых формах, как крайний национализм, любовь к «своим» через ненависть к «чужим». Остается верить, что в ближайшие годы мы увидим перелом тренда изменения ценностей и на Украине, и в России.
Велимир
 
Сообщения: 1905
Зарегистрирован: 12 окт 2011, 22:24

Re: Базовые ценности

Сообщение Велимир » 10 май 2017, 12:23

Была у нас в стране такая тоталитарная секта - ПОРТОС, которая измеряла у людей уровень счастья и доказывала, что у замученных работой и убитых демократией за правду людей - уровень счастья самый высокий. Они написали какую-то теорию счастья, разобраться в которой было невозможно. ...
Теперь, вот, в прессе появились рассуждения на тему общественного счастья. Счастливы ли люди в России? Собрание текстов, представленных ниже, начинается с откровенной демагогии и вранья, и кончается более-менее здравым суждением. Путём сравнения, из этой подборки становится наглядно видно как нам лгут, как, на каком уровне нам умеют лгать. Итак, о массовом счастье в Россиянии:

https://lenta.ru/articles/2017/04/28/be_happy/

Несчастье помогло
Почему россияне чувствуют себя счастливыми как никогда

Согласно результатам социологического исследования Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), доля россиян, ощущающих себя счастливыми, достигла исторического максимума с 1990 года. Главными причинами счастья россияне называют семью, детей и здоровье. При этом число граждан, отмечающих, что их близкие счастливы, снизилось до минимума за последние шесть лет. «Лента.ру» попросила экспертов объяснить, как следует трактовать такие результаты.

Заведующий лабораторией сравнительных социальных исследований Высшей школы экономики, профессор Эдуард Понарин:
С 1981-го и вплоть до 2000 года показатель счастья в России стабильно падал. А в 1990-е годы провал был наиболее ощутимым. Ни в одной стране, которая участвует в проекте World Values Survey («Всемирное исследование ценностей»), такого не было. Но это и понятно. Распался СССР, рухнула система коммунистического мировоззрения, экономическое положение было плохим. Людям было стыдно за свою страну. На фоне других она смотрелась ущербно.
Где-то с 2000-го уровень счастья стал расти. Тут несколько факторов. Один из них — естественный: несчастливые люди вымирают. Старшее поколение, которое социализировалось в Советском Союзе и усвоило советскую систему ценностей, не очень понимало новую социальную, экономическую, политическую реальность. Даже в 2000-х, когда экономика росла, эти люди оставались не слишком счастливыми. Но время идет. Они уходят. А молодые в новой реальности чувствуют себя вполне сносно. Потому что они в ней родились и другого просто не знали.
Другой эффект — счастье, как средняя температура по больнице, зависит либо от стабильного экономического положения, либо от того, насколько люди гордятся своей страной, думают, что она идет в верном направлении. Между 2000 и 2008 годами у нас заметно вырос уровень жизни. По шкале счастья Россия также продвинулась. Затем экономика впала в ступор. Но в 2008 году была война в Южной Осетии. Неожиданно люди почувствовали, что Россия может претендовать на какую-то роль в международной иерархии. Руководство страны предложило новую повестку дня, которая оказалась популярной среди значительной части населения. Это компенсировало потери от кризиса. В 2014 году, во время крымской кампании, чувство гордости за Отечество усилилось. Счастья снова прибавилось.
Сейчас формируется новое мировоззрение. Оно отличается от советского. Но молодежь его принимает. В разных регионах своя специфика, влияющая на социальное настроение. В Чечне, например, большое значение имеет религия. Это сплачивает. Уровень счастья там высок, хотя с экономической точки зрения люди там живут не так уж хорошо.
В целом же большую роль тут сыграл новый патриотизм. Люди гордятся тем, что Россия — великая держава, мощная военная сила. Ну и гордятся своим президентом. По сравнению с лидерами каких-то других стран наш в глазах народа выглядит лучше.
Тут есть один любопытный момент — уровень счастья в стране растет, но показатель удовлетворенности жизнью с 2008 года ползет вниз. На рациональном уровне люди понимают, что жизнь уже не улучшается, но эмоционально пока еще довольны ситуацией.

Марк Урнов, научный руководитель департамента политической науки НИУ «Высшая школа экономики»:
Счастье люди понимают по-разному. Это такое многозначное понятие, под которым подразумевается все что угодно. Поэтому фраза «я счастлив» может означать, что человек переживает какой-то подъем в своей жизни, или он просто спокоен, или ему стало лучше — или он надеется, что ему станет лучше.
Доверять можно динамике этого показателя — увеличивается он или уменьшается. Увеличиваться он может потому, что с помощью телевизора люди начинают считать свою страну более сильной. Человек испытывает чувство гордости за принадлежность к ней.
Интересно, что уровень счастья растет, хотя экономическое положение в России объективно ухудшается. Казалось бы, чему тут радоваться? Но этот парадокс наблюдается не только у нас. Есть много других стран, не прошедших экономическую конверсию. Когда там ухудшается ситуация, у населения непропорционально быстро уменьшаются притязания, снижается уровень «я хочу» по сравнению с тем, что «я могу». Фрустрация уходит, люди становятся спокойнее и чувствуют себя лучше.
Когда в августе 1998 года произошла ужасная девальвация рубля и разразился кризис, в сентябре на 30 процентов возросло количество людей, заявлявших в соцопросах, что они счастливы. Но это показатель не счастья как такового, а некоторой стабильности и того, что все более-менее в порядке, хотя могло быть хуже.
То, что опрошенные видят вокруг себя не очень счастливых людей, — характерный показатель кризиса. Респондент таким образом самоутверждается — если сравнить его положение с положением окружающих, то «мне хорошо, а другим хреново». Это же может служить показателем неготовности общества к активному протесту — он не хочет, чтобы хоть что-то стало хуже.
Респонденты говорят, что основными источниками счастья для них являются семья, дети и хорошее здоровье. Для нашей культуры значение семьи как символа очень большое. Я помню, как в конце 1970-х — начале 1980-х годов проводил опрос, в котором спрашивал людей, кого они считают культурным человеком. В отличие от западных стран, от Польши и даже Чехословакии, где респонденты говорили о том, что он должен обладать знаниями и быть профессионалом, у нас на первое место выходил ответ «хороший семьянин». Причем по всем возрастным когортам. Поэтому когда начинаются социальные беспокойства, падает благосостояние, россиянин находит счастье в семье.
Это может быть неким вариантом социального эскапизма, деполитизации и десоциализации человека. Он уходит таким образом от размышлений и анализа социальных проблем.

Леонтий Бызов, ведущий научный сотрудник Института социологии РАН:
Я не большой сторонник таких опросов, потому что ощущение счастья представляет собой скорее не социальный, а социально-психологический показатель. Огромную роль здесь играют не политические факторы, не удовлетворенность или недовольство населения чем-либо, а как раз здоровье, семейное положение, чувство влюбленности и так далее. Известно, что молодежь более счастлива, старики — менее, и очень многое зависит от возрастного и полового состава выборки. Поэтому показатель личного счастья трудно однозначно интерпретировать и считать мерилом положения в стране.

Если же говорить именно о социальной составляющей счастья, которая строится на ожиданиях, то данные Института социологии РАН показывают, что настроение людей падает, и они дают все более тревожные прогнозы на ближайшие годы.
В том, что опрощенные отмечают уменьшение уровня счастья в кругу своих близких, есть определенное противоречие. Но в целом люди всегда оценивают свое состояние выше, чем состояние окружающих и страны в целом, — это известный феномен.
Когда респонденты говорят, что источник счастья для них — семья, они не врут. Однако счастье само по себе — показатель оценочный. Люди не прикидывают, не считают плюсы и минусы своего положения, а потом делают вывод. Это социально-психологическое самочувствие. Все хорошо, здоровье на подъеме, планы на будущее есть, любимые люди под боком.

Вячеслав Тарасов, врач-психиатр, специализирующийся на проблемах изучения массового сознания:
Исследованиям ВЦИОМ не стоит слепо доверять. Известно, что результаты социологического исследования сильно зависят от того, как сформулированы вопросы, насколько репрезентативна выборка. Некоторые организации умело используют эти механизмы. Они указывают пару тысяч человек из разных городов — но мы же не знаем, кого они опрашивали на самом деле.
Есть и другой момент — понимание счастья сугубо индивидуально. Если задать вопрос таким образом: «Вашей жизни сейчас ничего не угрожает? Вы считаете себя счастливым?», то вы ответите: «Конечно!» Но если спросить по-другому: «Насколько вы сейчас ощущаете себя счастливым по сравнению с тем, как вы себе представляете счастье?», то, наверное, получите другой ответ.
На первое место среди источников счастья респонденты поставили семью. Это легкий стереотипный ответ. Но по логике вещей, по информации, которую дают нам психологи и психотерапевты, семья — это то место, где люди несчастливы. Будь они счастливы, у нас в стране не было бы такого высокого уровня разводов. Сейчас брак на всю жизнь, к сожалению, — далеко не правило. Есть очень много отнюдь не звездных людей, переживших и два, и три брака.
Таким образом, этот ответ не только ничего не показывает, но и, по-моему, демонстрирует другую тенденцию: респонденты не хотели отвечать на задаваемые вопросы. Они закрывались, не желали обсуждать эту тему, считали ее провокативной и поэтому откровенно говорили неправду.
В том, что люди низко оценили уровень счастья своих близких, абсолютно никакого противоречия нет. Респондент же не может ответить анкетеру, что он лузер и недотепа. Вопрос о счастье всегда косвенным образом подразумевает определение, оценку самого себя. На вопрос о том, все ли у вас хорошо, вы, как правило, говорите «да». Рассказывать об обратном не очень приятно — «я неудачник на работе, у меня чудовищные отношения в семье, дети оболтусы» и так далее. Это обычно высказывается только очень близким людям, друзьям, да и то неохотно.
Поэтому человек на вопрос о том, счастлив ли он, обычно говорит «да». А когда его спрашивают, как же дела обстоят на самом деле, вокруг него, он говорит «нет, вокруг меня горе, страх и мрак». Это и есть настоящий показатель положения дел.
В нашем обществе в последнее время все больше развивается американский индивидуализм, когда на вопрос «How are you?» принято отвечать «I’m fine». «Как дела?» — «Отлично!» Это абсолютное закрытие своей личной жизни от окружающих в личном общении. При этом в социальных сетях — полный стриптиз. Туда мы вытряхиваем всю свою подноготную, семейные дрязги, проблемы, сложности на работе.
Сейчас в личном общении доминирует стандартизация поведения, социальный протокол, и этот стандарт требует, чтобы у человека было все хорошо, и он бы говорил об этом. К тому же, когда люди рассказывают о том, что они счастливы, то в какой-то момент сами начинают в это верить.

Понятие счастья слишком размыто. У каждого из нас оно свое собственное. То, что 17-летний считает неудачей, 40-летний может называть счастьем, а 60-летний — лучшим достижением в своей жизни. Поэтому всем этим опросам верить не надо. Нужно использовать более объективизированные критерии: как мы воспринимаем не себя, но окружающих, насколько люди вокруг нас довольны жизнью.

Наталья Гранина
Михаил Карпов
Велимир
 
Сообщения: 1905
Зарегистрирован: 12 окт 2011, 22:24


Вернуться в Вечевая Изба

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2