Религия господ

Этот форум посвящён диалогу родноверов с представителями других религий. Если у Вас есть к нам претензии или вопросы, то здесь на них можно получить ответ.

Re: Религия господ

Сообщение Велимир » 30 июл 2015, 17:14

Ты как всегда передёргиваешь.
Для нас сегодня, русские - это тот основной народ, который жил в 9 веке на русской равнине. Это те племена, которые составили языческое государство Русь. Какие племенные общности славян (возможно с некоторой примесью финнов и балтов) вошли в русский народ и как они сами себя называли тогда - мы сегодня знаем не со сто процентной точностью. Но это не суть важно. Мы сегодня, говоря о своих языческих предках, ясно понимаем, что имеем в виду не норманнов (от которых на Руси не осталось никаких религиозных следов), а славян.
Велимир
 
Сообщения: 1869
Зарегистрирован: 12 окт 2011, 22:24

Re: Религия господ

Сообщение Ариохристианин » 30 июл 2015, 17:55

[quote="Велимир"][/quote]


Ну-конечно- :D :D :D Норманы были хозяева в 9-11-веках над всей Северной и Восточной Европой ,археологические факты- ;) Варяги по-Славянски и Русь это де-факто Христианская-Владимирская нация,причем тут древнее язычество?
Ариохристианин
 
Сообщения: 63
Зарегистрирован: 28 июл 2015, 13:19

Re: Религия господ

Сообщение Велимир » 03 авг 2015, 12:01

В договоре Игоря с Византией русское войско клянётся Перуном и Велесом, а не какими-то Торами или Вотанами. Т.е. "христиано-владимрская нация с варяжским уклоном" клянётся именами русских богов. Это как же такое может быть, Ариохристианин?
Ты думаешь, что русские люди это сброд какой-то? Глубоко ошибаешься. Почему ошибаешься - понятно. Именно потому ты ошибаешься, что христианин.
Велимир
 
Сообщения: 1869
Зарегистрирован: 12 окт 2011, 22:24

Re: Религия господ

Сообщение Ариохристианин » 04 авг 2015, 02:49

Велимир писал(а):.



Какими Русскими "богами"-??? РУСЬ это Владимирская-Христианская-нация,хотя полноценное образование РУСИ это после победы на Куликовом поле."Русские"-Христиане,точнее Варяги Христианами были с 7-века,с первых набегов на Кельтов и Англов.В 8-10-веках Христианами-Руссы были до 70-%



Блаженный Иероним в IV веке писал: "Гунны изучают псалтирь; хладная Скифия согревается огнем веры истинной; войска рыжих и белокурых гетов и даков носят за собой походные храмы". Под этими Гунами, гетами и даками бл.Иероним подразумевал народы Скифии, в основном древних антов-славян, а также и готов. Потомки этих первохристиан и крестились в водах Днепра в 988 году.При императоре Константине Великом Христианство стало государственной религией первого и второго Рима, выйдя из катакомб и молельных домов. При Владимире Святом Христианство осветило Руси путь к Третьему Риму. Апостольская традиция, не прерывавшаяся тысячелетие на севере Руси, стала духовной основой новой вселенской империи: Святой Руси — России.

Открытие Руси»: «начася прозывати Руська земля»-Крещение Руси.Крещение князя Бравлина.В конце VIII — , период существования древнерусской Арсании, в Северном Причерноморье проповедовал византиец Стефан Сурожский (впоследствии сурожский епископ). Благодаря его миссионерскому подвижничеству многие были обращены в христианство. Стефан скончался в конце 8 в., и после его кончины мощи его покоились на алтаре храма Св. Софии в Суроже (находился на месте современного Судака). В честь него в Суроже была построена церковь, которая вместе с св. Софией простояла до 1327 года.

Через несколько лет после смерти Стефана на Сурож напал некий князь Бравлин со своей «ратью великой русской», «пленивший всех от Корсуня до Керчи». Сказание «О прихождении ратью к Сурожу князя Бравлина из Великого Новгорода» включено в состав «Жития святого Стефана Сурожского» (15 в.). Сказание повествует об осаде русской ратью города Сурожа, этой византийской колонии в Крыму. Летописец рассказывает, как князь Бравлин ворвался в город и начал грабить его:

«И по 10 дьнiй вниде Бравлинъ, силою изломивъ желђзнаа врата, и вниде въ градъ, и земъ мечь свой. И вниде въ церковь въ святую Софiю, и разбивъ двери и вниде идђже гробъ святаго, а на гробђ царьское одђало и жемчюгь, и злато, и камень драгый, и кандила злата, и съсудовъ златыхъ много, все пограбиша».

Внезапно его сразил недуг. Точное описание болезни (эпилептический припадок) позволяет предположить, что она не придумана и описываемый случай действительно имел место.

«И в томъ часђ разболђся, обратися лице его назадъ, и лежа пђны точаше…»

Тогда Бравлин велел дружине вернуть всё, что было взято от гроба святого, однако это не помогло обездвиженному князю. После того, как он приказал вывести войско из захваченного города, оставив в нём всю награбленную добычу, Святой Стефан явился к князю в видении и сказал: «Пока не крестишься в церкви моей, не возвратишься и не выйдешь отсюда». Князь с дружиной принял крещение от архиепископа Филарета, преемника Стефана Сурожского. Приняли крещение также все его бояре.

«I прiидоша попове, и Филаретъ архiепископъ, и молитву сътвориша надъ княземъ. И крестиша его въ имя Отца и Сына и Святаго Духа. И обратися лице его пакы. Крестиша же ся и боляре вси…». Бравлин, как ему повелел Святой Стефан, отпустил всех пленников, затем неделю не выходил из церкви, пока не почтил дарами св. Стефана и сам город Сурож с его жителями, после чего удалился.

Так высоко поэтично, в символическом изображении описан один пример того, что происходило на русской земле на рубеже 8-9 вв. Как пишет М.Брайчевский, «новая вера решительно прокладывала себе путь, приобретая на Руси солидную поддержку. На повестку дня стала официальная христианизация Руси».


Первое Святое Крещение: Аскольд
«Отсутствие в иностранных источниках сведений о крещении Владимиром Руси объясняется тем, что впервые официальный акт введения христианства в Киевском государстве состоялся в 860 г., при Аскольде», - пишет М.Брайчевский.

Согласно «Повести временных лет», Аскольд и Дир были боярами новгородского князя Рюрика, отпустившего их в поход на Царьград. Они обосновались в Киеве, захватив власть над полянами, которые в это время не имели своего князя и платили дань хазарам. Однако существуют другие версии происхождения князей Аскольда и Дира. Согласно Новгородской первой летописи, варяги Аскольд и Дир не связаны с Рюриком, и пришли в Киев прежде приглашения Рюрика в Новгород, но после похода русов на Царьград. Б.А.Рыбаков считал, что имя Осколд может происходить от древнего самоназвания скифов: сколоты. Польский историк XV века Ян Длугош считал Аскольда полянским князем, потомком Кия, основателя Киева.

А.А.Шахматов относил князя Аскольда к Старой Руссе в Южном Приильменье, на Севере. По арабским источникам, там образовался русский каганат, и «вскоре после 839 года началось движение Руси на юг. Об этом можно догадываться по тому обстоятельству, что в 860 году мы видим русских уже под стенами Царьграда… Русская летопись отчетливо помнит имена первых князей киевских: это Аскольд и Дир…» («Древнейшие судьбы русского племени», 1919 г.)

В эпоху Аскольда, в середине и второй половине IX века, завершилось формирование древнерусского государства с центром в Киеве. Это молодое русское государство вышло на мировую арену, завоевав всеобщее признание и утвердив себя как неотъемлемую часть средневекового мира. Именно ко времени Аскольда относятся сообщения арабских писателей о трех центрах Руси.

Титул кагана, принятый Аскольдом, приравнивался к императорскому (царскому) и убедительно свидетельствовал о политических претензиях киевского правителя. Аскольд был мудрым геополитиком: он поддерживал мирные отношения. с ослабевшим и неопасным для Киевского государства Хазарским каганатом, который, однако, контролировал земли вятичей, родимичей и часть северян и при этом служил довольно прочным заслоном от кочевых племен Востока. Аскольд выстроил союзнические отношения Руси с мадьярами, которые перешли под киевский протекторат.

Начало «Русской эры»: поход на Византию 860 г.

Князь Аскольд укреплял Киевское государство, утверждая его военное могущество. Этой цели служили походы князя, главным направлением которых стали юг и юго-восток, к Каспию и на Кавказ. Но главной внешнеполитической акцией Аскольда были походы против Византии и заключенные с ней договоры. Первая победа была одержана в 860 г. Позднее были и другие походы, среди которых один неудачный в 867 г. Успешные походы против Византийской империи показали, что Русь входит в число наиболее могущественных государств средневековой Европы и утвердили ее международный авторитет.

Поход 860 г. имел особую историческую и политическую важность благодаря достигнутым дипломатическим договоренностям, которые способствовали международному утверждению Руси как великой державы и полноправного независимого государства. Это было начало эпохи ДИПЛОМАТИИ для Руси. Между двумя странами был заключен договор «мира и любви». В условия мирного договора 860 года входили пункты об установлении дипломатических отношений между двумя государствами, о выплате Византией дани русам, разрешение им вступать на службу в византийскую армию, вести торговлю на территории империи, посылать в Византию дипломатические миссии. По мнению историков А.Н. Сахарова, С. Шумило и др., «подобные условия договора свидетельствовали о том, что Русь задолго до появления династии Рюрика сформировалась как полноценное самостоятельное государство, с которым не только вынуждены были считаться соседние сверхдержавы, но и устанавливать равноправные международные дипломатические и экономические отношения».

Есть предположение, что в договоре содержался пункт о Крещении Руси. Эту версию пытались оспорить и норманисты (напр., К.Бестужев-Рюмин, Д.Оболенский), которые считали, что Византия вынудила Аскольда креститься после поражения в походе, и зарубежные историки, относившие первое крещение Руси на более поздний момент начала деятельности миссии Кирилла и Мефодия, инициированной византийским патриархом Фотием.

Великая заслуга Аскольда состоит в том, что он попытался завоеванное могущество Руси соединить с христианской верой. Это событие исторической важности предуготовило дальнейшее распространение христианства на Руси и принятие православия княгиней Ольгой, а позже и ее внуком – князем Владимиром.

В 860 г. состоялось первое крещение Руси – Аскольдово крещение. Константинопольский патриарх Фотий назвал это событие «Открытием Руси». Именно с похода Руси на Царьград в 860 году выводится начало Руси и ее государственности: «Повесть временных лет» со ссылкой на «летописанье греческое» отмечает, что с этого времени «НАЧАСЯ ПРОЗЫВАТИ РУСЬКА ЗЕМЛЯ».

Крещение Аскольда в 860 г.

Крещение описывают русские источники: Никоновская летопись (9-10 вв.), Иоакимовская летопись, Киевский Синопсис и ряд других отечественных летописных источников того периода. Даже Церковный Устав св. князя Владимира отражает факт принятия христианства на Руси при Св. Патр. Фотии. Крещение Руси в IX веке упоминают и арабские хроники Ибн-Хордадбега, ал-Масуди и других авторов. Сообщают о нападении русичей в 860 году на Царьград и крещении сербские, польские, болгарские и многочисленные византийские источники.

Поход на Царьград Аскольда и Дира в Радзивилловской летописи, XV век. Чудо опущения в воду ризы Богородицы, вызвавшего бурю

Крещению 860 г. предшествовало чудо. Разные источники описывают его по-разному. В «Повести временных лет» киевские князья Аскольд и Дир с флотом из 200 кораблей осадили Царьград. Император с народом стояли стояли на всенощном молебне вместе с патриархом Фотием в церкви Святой Богородицы во Влахерне. Из ковчега вынули ризы (одежды) Богоматери, перенесли их в храм Святой Софии, а утром совершили крестный ход к берегу залива, где стояли суда русов. На виду у врага, при молитвенном песнопении опустили край ризы Пречистой в прибрежные воды, и при ясной солнечной погоде началась буря с огромными волнами, которые «безбожных Руси крабль смяте». Поражённые чудом, Аскольд и Дир вскоре сами приняли святое крещение.

По другой версии, после победы над греками и получения дани Аскольд с дружиной посетил торжественную службу во Влахернском храме. Во время службы ему явилась Царица Небесная, и откровение Пресвятой Девы потрясло русов. После службы Философ Кирилл, будущий создатель славянской грамоты, разъяснил Аскольду основы христианской веры и предложил принять крещение, Но Аскольд решил повременить и не сразу решился на крещение. Однако случилось несчастье – он ослеп. Зрение вернулось к нему во время крещения в храме св. Софии, когда нарекли ему имя Николай. Таким было второе Божественное откровение Аскольду, по летописи, которое он должен был донести на Русь.

Значительное число русичей после всестороннего обсуждения вероисповедного вопроса добровольно последовало примеру своего князя, приняв святое крещение. Аскольд, вернувшись в Киев, повелел сбрасывать кумиров языческих, рубить и предавать их огню. В 867 году Аскольд попросил у преосвященного Фотия, Патриарха Царьградского, прислать митрополита для Киева и всей Руси. В Киев приехал первый митрополит Михаил Сирин с шестью епископами. Была основана шестидесятая (LX) епархия, зависевшая от константинопольского патриарха. Оставив двоих епископов в Киеве, митрополит Михаил пошел с четырьмя по «Руськой земле» с проповедями, обучая всех верить в единого Бога, в Троице прославленного.

Византийский патриарх Фотий отразил успехи христианизации Руси в 60-х годах IX в. в энциклике (окружном послании церквям, подчиненным Константинопольской патриархии): «Не только болгары обратились к христианству, но и тот народ, о котором много и часто говорится и который превосходит других грубостью и зверством, то есть так называемые русы. Поработивши соседние народы и через то чрезмерно возгордившись, они подняли руку на Ромейскую империю. Но теперь и они переменили эллинскую и безбожную веру, в которой прежде содержались, на чистое христианское учение, вошедши в число преданных нам и друзей, хотя незадолго до этого грабили нас и обнаруживали необузданную дерзость. И в них возгорелась такая жадность веры и ревность, что они приняли пастыря и с великим тщанием исполняют христианские обряды» [М.Брайчевский, Phot. Ер., р. 178].

* * * * * * * *

Среди византийских сообщений о событии Аскольдова Крещения наиболее подробным является сочинение императора Константина Багрянородного. Из него можно заключить, что в IX веке при кн. Аскольде крещение русичей носило характер сугубо добровольного волеизъявления людей. Более того, как сообщает Константин Багрянородный, русский князь решение о принятии христианской веры принимал не единолично, но советно с боярами, дружиной и народом, созвав специально для этого Вече.

Христос, благословляющий Константина Багрянородного ( резьба по слоновой кости, ок. 945)
Ариохристианин
 
Сообщения: 63
Зарегистрирован: 28 июл 2015, 13:19

Re: Религия господ

Сообщение Влад » 04 авг 2015, 22:30

ВЕРА ИХ ПРИТУПИЛА МЕЧИ ИХ

Из книги в книгу кочуют рассказы о том, как с крещением Русь вошла-де в число культурных и цивилизованных народов. О том, что после крещения-де на нее и на русов стали смотреть не как на варваров, а как на равных себе окрестные христианские страны и народы.

Честно говоря, нельзя сказать, чтоб на языческую Русь смотрели без уважения – в немецком Раффельштеттенском торговом уставе 904 года незаметно утеснений русским купцам. Арабы, как мы видели, пишут о языческой Руси с немалым почтением. Государей русов во всем мире именуют королями, царями, а то и «хаканами»-императорами.
Так, значит, после крещения это уважение должно было усилиться?

Но вот что пишет в середине XI века Михаил Пселл: «Это варварское племя все время кипит злобой и ненавистью к ромейской державе и, непрерывно придумывая то одно, то другое, ищет повода для войны с нами» (Хронография, Зоя и Феодора…, XCI). И ведь пишет православный византиец, коему бы сам Христос велел уважать братьев по вере! Уже полвека прошло с того момента, как по киевским улицам, по грязи и лошадиному помету славяне проволокли золотоусый кумир Бога Побед, с именем которого их отцы и деды брали Бердаа, Итиль, Саркел, осаждали Царьград. И что же? «Варварское племя».

В византийских владениях на юге Италии, в древнем соборе города Торичелло, построенном византийскими зодчими в XII веке, на фреске Страшного Суда, под ногами Сатаны, сидящего на троне, торчат из «озера огненного и серного» женские головы с косами, мужские – с усами и чубами на бритых головах. Прошел не один век с крещения Руси, но в глазах византийских «братьев» – Торичелло, кстати, стоит на землях, которые византийцы отстояли от сицилийских норманнов и мавров только благодаря присланным православными русскими князьями дружинам – проклятый «народ Рос» так и остался бесовским отродьем, которому место только в преисподней.

Да что удивляться – вспомним, как через век после крещения Болгарии князем Борисом император Восточного Рима, Никифор Фока, кричал на болгарских послов, называя их грязным, жалким и низким во всех отношениях племенем, а их православного царя, Петра Сурсувула, «варваром, кутающимся в шкуры и грызущим сырые кожи».
Бездна уважения, не так ли, читатель?

Может быть, нас стали уважать западные христиане? Да… Византия хотя бы не в силах была активно нападать на Русь – силенки у издыхающей империи были уже не те. А западные «братья по вере» просто регулярно навещали нас с «братскими» визитами, свидетельствуя уважение обретенным братьям во Христе, – поляки, мадьяры, шведы, тевтонцы, снова поляки… Титмар Мезербургский брезгливо замечает: мол, Владимир, приняв христианство, не украсил его. «Русские такие христиане, что от их христианства самого дьявола тошнит», – заметит впоследствии кто-то из Тевтонских братьев-крестоносцев.

А арабский историк Марвази, как и Титмар, младший современник крещения Руси, описав прежние нравы и обычаи русов, тех самых русов, что когда-то огненным вихрем пронеслись над Каспием, год сидели в Бердаа, расшвыривая подходящие к городу мусульманские полчища, тех, к кому взывали за защитой санарийцы и Дербентский эмир Маймун, завершает: «Когда они обратились в христианство, вера их притупила их мечи, двери добычи закрылись перед ними, и они вернулись к нужде и бедности, сократились у них средства к существованию».

О, конечно, легко сказать, что араб выдает желаемое за действительное. Да вот только все, что мы знаем об этой эпохе, подтверждает не сказки наших учебников о небывалом-де взлете русской культуры и государственности после крещения, а как раз грустный рассказ Марвази.
Летопись говорит о том, что после крещения была «рать с печенегами беспрестань». Против печенегов Владимир Креститель ставит крепости по Суле, Стугне, Остру, Трубежу и Десне – даже Десне, на которой стоял Чернигов! И за это ему не устают петь восхваления, как великому защитнику Русской земли, словно позабыв, что еще его дед, великий князь киевский Игорь Рюрикович, сам ходил в печенежскую степь и мог «повелеть», по выражению летописи, печенегам атаковать какую угодно страну.

Покойный Борис Александрович Рыбаков «объяснил» то, что в былинах воспевается не великий князь Святослав Игоревич, а его сын , говорит, что мол, слишком часто в его, Святослава Игоревича, княжение Киев видел под своими стенами печенежские кочевья – о, очень часто, целый один раз! И тогда печенеги понеслись прочь, сломя голову, едва им только показалось, что страшный князь Святослав подходит к осажденному городу. А при его сыне покорные вассалы Игоря и Святослава, это «острие в руках русов, которое те поворачивают куда захотят» – помните ибн Хаукаля? – только что не зимуют под столицей Руси.

Чего стоит один только рассказ про Кожемяку. Его так часто цитируют – и хоть бы один из цитирующих вдумался, что происходит! Печенеги стоят на Трубеже – это шестьдесят километров от киевских предместий, день пути даже для пешего, а для конной орды кочевников – вообще несколько часов не слишком быстрой скачки!

Князь вроде бы здесь – но налетчики и не думают обращаться в бегство, напротив, их вожак сам требует встречи с правителем русов. И кричит через реку, ехидно скаля желтые волчьи зубы: «Выставим бойцов, я своего, а ты своего. Пусть борются, одолеет наш – три года будем грабить Русь, ваш одолеет – уйдем!» Степняк этот, право же, побивает по наглости даже Шамиля Басаева – тот, помнится, хамил в лицо не правителю России, а «всего лишь» премьер-министру, главе правительства. Не слишком-то уважают распоясавшиеся вассалы предков нового князя. Впрочем, а за что им его уважать? Самый яркий пример его воинской доблести в летописи описывает, как он отсиживался под мостом от победителей-печенегов. Можно представить себе на его месте Олега Вещего, Игоря Старого, Святослава Храброго? И можно ли себе представить кого-нибудь из их приближенных – Асмунда, Свенельда, Волка – на месте Добрыни, опасливо советующего государю не связываться со слишком богатым и сильным племенем и поискать на поживу безобидных «лапотников»? А ведь говорит не просто близкий советник государя – говорит его дядя, брат матери, воспитатель! Так за что же уважать его воспитанника?

И Владимир – словно доказывая кочевому царьку, что его, правителя недавно еще грозных русов, и впрямь не за что уважать, – соглашается на условия печенега. И при этом во всем его войске не находится никого боеспособнее ремесленника-кожемяки. Спасибо ему, одолел ворога, защитил Русь… а если бы не сумел?

Вообще, все сообщения летописца о победах над печенегами этого времени пропитаны духом изумления перед этими победами – неужели смогли? Печенегов, которыми Игорь повелевал, которые бегали от одного имени Святослава, Владимир может победить только чудом – читается между летописных строк. Не доблесть дружинников, не отвага и мудрость князя – физическая сила посадского парня да хитрость дряхлого старика-горожанина противостоят ныне врагам Руси.

Отчего же летописец не верит в силы своего народа? Мне кажется, читатель, оттого, что знает, насколько подорваны эти силы. Вот сухая археологическая статистика – на рубеже X–XI веков археологи отмечают исчезновение 28,9 % известных им древнерусских поселений. Эта страшная цифра должна была бы занимать в сознании русского человека не меньше места, чем занимают пресловутые двадцать миллионов, – но ее даже не знают. Поэтому не обессудьте, читатель, – я намерен повторять ее из книги в книгу, пока все, кто должен знать, не узнают и не запомнят ее. И можно сколько угодно твердить заклятия про «укрепление государственности» и «усмирение» каких-то неведомо откуда взявшихся «племен». История знает лишь одно значительное событие этого времени – крещение Руси. Когда, по словам одного – подчеркиваю во избежание обвинений в «повторении задов советской атеистической пропаганды» – дореволюционного церковного автора, православная «церковь на трупах утверждала крест Христов».

Сходным образом выражается современный русский ученый И.Я. Фроянов: «Летописатели – люди, как правило, духовного звания, старались не говорить о темных сторонах крещения Руси; а светлых было мало (…) Христианство начинало свой путь в покоренных Киевом землях, обрызганное кровью».

Масштаб этой «обрызганности» Вы, читатель, можете представить по приведенной цифре. Это называется, скорее, не «обрызганным кровью», а «по колено в крови»! Притом ведь и в переживших это страшное время городах шла резня – чего стоит история с Новгородом, где «Добрыня крестил огнем, а Путята – мечом», по известному выражению Иоакимовской летописи, подтвержденному ныне археологическими раскопками. Или жуткая легенда, сохранившаяся в городе Турове, – о крестах, приплывших в город по крови, вместо воды переполнившей Припять.

Так что же удивляться, что страна, обескровленная чудовищной гражданской войной во имя чужеземного бога, оказывалась бессильной противостоять кочевникам? Аль Масуди называл «Русской рекой» Дон, ибн Хаукаль – Волгу. А Владимир ставит острожки на Десне и Трубеже. Что удивляться слабости его дружины? Палачи, истреблявшие из «высоких идейных соображений» своих братьев, никогда и нигде не были хорошими воинами.

Через два века князь Новгород-Северский Игорь Святославич, словно повторяя давний подвиг своего великого тезки, пойдет в степь, воевать кочевников. Нет, я не о том, что он потерпел поражение. Просто… просто загадочный Див, кличущий с вершины древа «незнаемым землям», оповещает в их числе о приближении «Игорева хороброго полку» Волгу, Поморье – Черноморское, очевидно – Посулье, Сурож, Корсунь, Тъмуторокань. Мне трудно, читатель, отделаться от впечатления, что неведомый автор «Слова», не забывший языческих богов и словно бы позабывший упомянуть хоть раз Христа или хоть кого-то из святых, открыто заявивший о неверии в воскресение мертвых («Игорева славного полку уже не кресити»), сознательно, с горькой усмешкой перечисляет как «незнаемые» те земли, где до крещения обитали русы.

Сурож, к которому ходил князь Бравлин. Волгу, по которой водил полки великий князь Святослав, «Русскую реку» ибн Хаукаля. Корсунь, в котором Кирилл видел книги, написанные «русьскими письмены». Тъмуторокань, в котором сидел язычник «Сфенго», откуда ушли в страшный поход 912 года неведомые нам русские мстители. Он ни разу не выразит явно своего отношения к Христу и христианству – он слишком осторожен для этого. Он всего лишь перечислит «незнаемые» крещеным правнукам земли, бывшие привычными охотничьими угодьями, а то и домом для язычников-пращуров…

И еще – уже без всякой задней мысли – любовно, почти ласково – «дремлетъ въ поле Ольгово хороброе гнездо; далече залетело!». Далече… а ведь еще только «Игорь къ Дону вои ведетъ»! Какой уж Кавказ, когда русичи чувствуют себя ушедшими в неимоверную даль, не дойдя еще до границы Руси при другом Игоре – Игоре Старом, Игоре Великом, Игоре-язычнике.

А ведь земля эта – огромное пространство к югу и востоку от пресловутых городков Владимира и до самого Предкавказья – не просто брошена, не выкинута в безлюдное и безжизненное иномирье. Она осталась здесь, под боком, – но из русской земли стала Диким Полем, Дешт-и-Кипчак, половецкой степью. Пятьдесят крупных – только крупных – набегов за сто пятьдесят лет! Каждый третий год земли, при князьях-язычниках бывшие русскими, а теперь превратившиеся в логово разбойного кочевого зверья, извергали визжащие и воющие орды – и полыхали избы, ложились под некованые копыта степных лошаденок нивы, и колодники, бредя на аркане степною сакмой, шептали друг дружке сквозь слезы: «я был из этого города… а я – из того села». Каждый третий год!

А сколько было «мелких» набегов – как будто бывает мелкая смерть, мелкая неволя…
Это тоже на его совести. Не только зазванный в подлую ловушку и поднятый на мечи наемников брат. Не только его изнасилованная невеста. Не только жители 28,9 процента – ТРЕТИ ! – русских городов и сел, не желавших отступаться от своих богов.
Но и вот эти колодники, и смерд, уткнувшийся лицом в орошенную его кровью ниву, пока кочевник выпрягает из сохи конька, и ратники, ложившиеся в свирепых сечах, и русские дети, которых никогда не родит золотокосая девчонка, утащенная на аркане из родного села, – все!
И жизни дружинников его отца, его деда, легших в степные ковыли, рухнувших в красную Донскую или Волжскую воду – ради того, чтобы всего этого никогда не было!
Есть ли слова, есть ли проклятиедля повинного в том, что их смерть стала напрасной? Предатель родных богов – воистину, кроме этого, нечего больше сказать.
Влад
 
Сообщения: 333
Зарегистрирован: 16 июн 2015, 19:48

Re: Религия господ

Сообщение Ариохристианин » 05 авг 2015, 01:31

[quote="Влад"][/quote]

:lol: :D :) Ты где эту фантастику псевдо-историческую достал-??? Меньше беллетристики читай- ;)




ДОКУМЕНТ О КРЕЩЕНИИ ВЕЩЕГО ОЛЕГА




Граффити из Новгородской Софии. Первая треть XII века.
Прорись по архивной фотографии начала XX века.


В представлении историков и литературоведов князь Олег –закоренелый язычник. Как язычник он и гибнет[1]. Покажем, что это всего лишь миф, не позволяющий в силу априорной психологической «установки» понять логику русско-византийских договоров Олега 907[2] и 912 годов.
Полемика о договорах Олега уже третий век разворачивается в гадательной области и в результате сводится к тому, существовал ли договор 907 года и каким образом готовился договор 912 года. Ее наиболее полный библиографический свод читатель найдет в двух обстоятельных новейших исследованиях[3]. В этих же работах содержится и, без сомнения, ценнейший сравнительный материал по немногим дошедшим до нас византийским внешнеполитическим актам. Впрочем, те же авторы приходят к выводу, что и он мало что объясняет в механике заключения Олеговых договоров.

Долгое время считалось,
что византийские источники об Олеге не помнят.
Однако в Хронике Псевдо-Симеона
(последняя треть X века), повествуется,
что у росов был некий могущественный правитель,
от коего «росы получили свое имя <...>
после того, как им удалось избежать последствий того,
что предсказывали о них оракулы,
благодаря какому-то предостережению
или божественному озарению того,
кто господствовал над ними»[4].
Кроме того, замечено[5], что Константин Багрянородный
в книге «De Cerimoniis Aulae Byzantinae»
упоминает об участии русских судов
в критской экспедиции 910/911 годов,
вероятно, посланных Олегом[6],
а в арабском труде «Табаи-аль-Хайя-ван»,
принадлежащем историку конца XI – начала XII в.
ал-Марвази (написан около 1120 г.) русские,
по преданию, достигли Константинополя
«несмотря на цепи в заливе»
(В. Ф. Минорский предположил, что имеется в виду
именно кампания Олега 907 года[7]).
Кроме того, в морском трактате,
приписываемом традицией Льву VI,
примерно 905 годом датируются сведения
о «скифских ладьях»,
а в трактате «Тактика» упомянуты морские сражения
с арабами (906 г.) и росами[8].

Этих свидетельств достаточно, чтобы констатировать: и поход Олега, и договор 907 года – отнюдь не выдумка русского летописца.
Из «Повести временных лет» мы знаем, что в Киеве при Олеге словене, чудь и русь прозвались Русью[9]. Текстологическое совпадение с текстом Псевдо-Симеона («могущественный правитель, от которого росы получили свое имя») свидетельствует, что и предшественник Нестора, и Псевдо-Симеон пользовались какой-то неизвестной нам византийской хроникой[10].
Итак, Псевдо-Симеону известно, что у стен Царьграда Олег ослушался своих прорицателей, но не погиб. Что сделал Олег, мы знаем – заключил мир с греками. И он должен был погибнуть, когда б отведал вынесенного ему отравленного вина. Отвергнув дары, Олег заслужил прозвище Вещий и посрамил волхвов, предупреждавших, мол, замиришься – погибнешь. (Что, скорее, угроза, чем пророчество).
После византийского похода, как указывает русский летописец, Олег пять лет живет «в мире со всеми».
Но 912 году русский князь заключает на удивление выгодный ему договор с греками[11]. По доброй воле, безо всякой новой угрозы со стороны Руси, византийские императоры даруют Олегу беспрецедентные торговые льготы.
Текст договора, найденный Нестором в великокняжеском киевском архиве, был подписан Олегом 2 сентября. Никто, впрочем, не обратил внимания, что это день святого Маманта, а именно у его церкви по договору 907 года греки повелели русским селиться в Царьграде. (В том же контексте имя Маманта возникнет и в договоре Игоря.)
Уже одного этого достаточно, чтобы вновь напролет, но очень медленно перечитать все то, что относится к данному сюжету в Повести временных лет.
Цитирую в переводе:

В год 6415 (907). Пошел Олег на греков, оставив Игоря в Киеве; взял же с собою множество варягов, и славян, и чуди, и кривичей, и мерю, и древлян, и радимичей, и полян, и северян, и вятичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев, известных как толмачи: этих всех называли греки «Великая Скифь». И с этими всеми пошел Олег на конях и в кораблях; и было кораблей числом 2000. И пришел к Царьграду; греки же замкнули Суд, а город затворили. И вышел Олег на берег, и начал воевать, и много убийств сотворил в окрестностях города грекам, и разбили множество палат, и церкви пожгли. А тех, кого захватили в плен, одних иссекли, других замучили, иных же застрелили, а некоторых побросали в море, и много другого зла сделали русские грекам, как обычно делают враги.
И повелел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на колеса корабли. И когда подул попутный ветер, подняли они в поле паруса и пошли к городу. Греки же, увидев это, испугались и сказали, послав к Олегу: «Не губи города, дадим тебе дань, какую захочешь». И остановил Олег воинов, и вынесли ему пищу и вино, но не принял его, так как было оно отравлено. И испугались греки, и сказали: «Это не Олег, но святой Дмитрий, посланный на нас Богом». И приказал Олег дать дани на 2000 кораблей: по 12 гривен на человека, а было в каждом корабле по 40 мужей.
И согласились на это греки, и стали греки просить мира, чтобы не воевал Греческой земли. Олег же, немного отойдя от столицы, начал переговоры о мире с греческими царями Леоном и Александром и послал к ним в столицу Карла, Фарлафа, Вермуда, Рулава и Стемида со словами: «Платите мне дань». И сказали греки: «Что хочешь, дадим тебе». И приказал Олег дать воинам своим на 2000 кораблей по 12 гривен на уключину, а затем дать дань для русских городов: прежде всего для Киева, затем для Чернигова, для Переяславля, для Полоцка, для Ростова, для Любеча и для других городов: ибо по этим городам сидят великие князья, подвластные Олегу. «Когда приходят русские, пусть берут содержание для послов, сколько хотят; а если придут купцы, пусть берут месячное на 6 месяцев: хлеб, вино, мясо, рыбу и плоды. И пусть устраивают им баню – сколько захотят. Когда же русские отправятся домой, пусть берут у царя на дорогу еду, якоря, канаты, паруса и что им нужно». И обязались греки, и сказали цари и все бояре: «Если русские явятся не для торговли, то пусть не берут месячное; пусть запретит русский князь указом своим приходящим сюда русским творить бесчинства в селах и в стране нашей. Приходящие сюда русские пусть живут у церкви святого Маманта, и пришлют к ним от нашего царства, и перепишут имена их, тогда возьмут полагающееся им месячное, – сперва те, кто пришли из Киева, затем из Чернигова, и из Переяславля, и из других городов. И пусть входят в город только через одни ворота в сопровождении царского мужа, без оружия, по 50 человек, и торгуют, сколько им нужно, не уплачивая никаких сборов».
Цари же Леон и Александр заключили мир с Олегом, обязались уплатить дань[12] и присягали друг другу: сами целовали крест, а Олега с мужами его водили присягать по закону русскому, и клялись те своим оружием и Перуном, своим богом, и Волосом, богом скота, и утвердили мир. И сказал Олег: «Сшейте для руси паруса из паволок, а славянам копринные», – и было так. И повесил щит свой на вратах в знак победы, и пошел от Царьграда. И подняла русь паруса из паволок, а славяне копринные, и разодрал их ветер; и сказали славяне: «Возьмем свои толстины, не даны славянам паруса из паволок». И вернулся Олег в Киев, неся золото, и паволоки, и плоды, и вино, и всякое узорочье. И прозвали Олега Вещим, так как были люди язычниками и непросвещенными[13].

Таков рассказ летописца об обстоятельствах первого договора Олега.
Договор сугубо торговый, в нем прописаны льготы русским купцам и регламент их поведения в Константинополе. О дани греков русским говорится, скорее, как о единовременной выплате городам, принявшем участие в походе (Новгород не назван). И ни о каком военно-политическом союзе Византии и Руси речи не идет.
Однако перед нами лишь сокращенный вариант текста, и свидетельство Константина Багрянородного об участии русского флота в критской экспедиции говорит о том, что пункт о военной помощи в первом договоре все же был.
Летописец приводит только две подлинные цитаты из договора. И если по первой («Когда приходят русские…») нельзя определить, от имени кого декларируется сказанное, то вторая цитата («Если русские явятся не для торговли, то пусть не берут месячное...») однозначно свидетельствует, что перед нами перевод с греческого списка. Подтверждением тому строки: «Приходящие сюда русские пусть живут у церкви святого Маманта, и пришлют к ним от нашего царства и перепишут имена их…».
Договор заключен в Константинополе, и далее летописец упомянул о том, что императоры-соправители Лев и Александр «имшеся по дань» (обязались уплатить дань) «и ротѣ заходивше межы собою, целовавше сами крестъ, а Олга водившее на роту и мужи его по Рускому закону, кляшася оружьем своимъ, и Перуномъ, богомъ своимъ, и Волосомъ, скотьемъ богом, и утвердиша миръ».

Совсем иное дело – подписанный Олегом в Киеве текст договора 912 года.
Договор начинается верительной грамотой послов (как показал С. М. Каштанов, это обычная практика в византийском внешнеполитическом делопроизводстве):

В год 6420 (911). Послал Олег мужей своих заключить мир и установить договор между греками и русскими, говоря так: «Равно другаго свещания[14], заключенного при тех же царях Льве и Александре. Мы от рода русского – Карлы, Инегелд, Фарлоф, Веремуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Рюар, Актеву, Труан, Лидул, Фост, Стемид[15] – посланные от Олега, великого князя русского, и от всех, кто под рукою его, – светлых и великих князей, и его великих бояр, к вам, Льву, Александру и Константину, великим в Боге самодержцам, царям греческим, для укрепления и для удостоверения многолетней дружбы, бывшей между христианами и русскими, по желанию наших великих князей и по повелению, от всех находящихся под рукою его русских.

«Его» – то есть Олега. И далее говорит Олег, то есть следует сам текст договора, составленный при участии грека Иоанна (видимо, византийского посла) и им же переведенный на греческий еще в Киеве. С этим-то текстом, но уже в греческом варианте, Олег и отправляет посольство в Царьград:

Наша светлость, превыше всего желая в Боге укрепить и удостоверить дружбу, существовавшую постоянно между христианами и русскими, рассудили по справедливости, не только на словах, но и на письме, и клятвою твердою, клянясь оружием своим, утвердить такую дружбу и удостоверить ее по вере и по закону нашему.
Таковы суть главы договора, относительно которых мы себя обязали по Божьей вере и дружбе.

«Божья вера»… Это выражение может показаться ошибкой, ведь православные императоры веру в Велеса и Перуна «божьей» не могли признать по определению. Кроме того, в этом, пусть и невероятном случае, в тексте были бы упомянуты и Перун, и Волос, как в том же договоре 907 года. Но языческий элемент в этом договоре полностью отсутствует (вопреки И. Я. Фроянову, утверждающему обратное, но мотивирующему свое заключение лишь тем, что греки названы «христианами», а киевляне «русскими»).
Необъяснимой и дикой ошибкой перевода с греческого, на которую, впрочем, также никто не обращает внимания, представляется и фраза: «Наша светлость, превыше всего желая в Боге укрепить и удостоверить дружбу…».
Как можно удостоверить «дружбу в Боге», если сам ты язычник и в Бога не веруешь?
Ниже мы покажем, что никакой ошибки тут в обоих случаях нет.
Пока же продолжим наше «медленное чтение»:

Первыми словами нашего договора помиримся с вами, греки, и станем любить друг друга от всей души и по всей доброй воле, и не дадим произойти, поскольку это в нашей власти, никакому обману или преступлению от сущих под рукою наших светлых князей; но постараемся, насколько в силах наших, сохранить с вами, греки, в будущие годы и навсегда непревратную и неизменную дружбу, изъявлением и преданием письму с закреплением, клятвой удостоверяемую. Так же и вы, греки, соблюдайте такую же непоколебимую и неизменную дружбу к князьям нашим светлым русским и ко всем, кто находится под рукою нашего светлого князя всегда и во все годы.

Далее следуют главы договора, и хотя для нашей темы они материала не дадут, выпишем их в переводе Д. С. Лихачева:

А о главах, касающихся возможных злодеяний, договоримся так: те злодеяния, которые будут явно удостоверены, пусть считаются бесспорно совершившимися; а каким не станут верить, пусть клянется та сторона, которая домогается, чтобы злодеянию этому не верили; и когда поклянется сторона та, пусть будет такое наказание, каким окажется преступление.
Об этом: если кто убьет, – русский христианина или христианин русского, – да умрет на месте убийства. Если же убийца убежит, а окажется имущим, то ту часть его имущества, которую полагается по закону, пусть возьмет родственник убитого, но и жена убийцы пусть сохранит то, что полагается ей по закону. Если же окажется неимущим бежавший убийца, то пусть останется под судом, пока не разыщется, а тогда да умрет.
Если ударит кто мечом или будет бить каким-либо другим орудием, то за тот удар или битье пусть даст 5 литр серебра по закону русскому; если же совершивший этот проступок неимущий, то пусть даст сколько может, так, что пусть снимет с себя и те самые одежды, в которых ходит, а об оставшейся неуплаченной сумме пусть клянется по своей вере, что никто не может помочь ему, и пусть не взыскивается с него этот остаток.
Об этом: если украдет что русский у христианина или, напротив, христианин у русского, и пойман будет вор пострадавшим в то самое время, когда совершает кражу, либо если приготовится вор красть и будет убит, то не взыщется смерть его ни от христиан, ни от русских; но пусть пострадавший возьмет то свое, что потерял. Если же добровольно отдастся вор, то пусть будет взят тем, у кого он украл, и пусть будет связан, и отдаст то, что украл, в тройном размере.
Об этом: если кто из христиан или из русских посредством побоев покусится (на грабеж) и явно силою возьмет что-либо, принадлежащее другому, то пусть вернет в тройном размере.
Если выкинута будет ладья сильным ветром на чужую землю и будет там кто-нибудь из нас, русских, и поможет сохранить ладью с грузом ее и отправить вновь в Греческую землю, то проводим ее через всякое опасное место, пока не придет в место безопасное; если же ладья эта бурей или на мель сев задержана и не может возвратиться в свои места, то поможем гребцам той ладьи мы, русские, и проводим их с товарами их поздорову. Если же случится около Греческой земли такая же беда с русской ладьей, то проводим ее в Русскую землю и пусть продают товары той ладьи, так что если можно что продать из той ладьи, то пусть вынесем (на греческий берег) мы, русские. И когда приходим (мы, русские) в Греческую землю для торговли или посольством к вашему царю, то (мы, греки) пропустим с честью проданные товары их ладьи. Если же случится кому-либо из нас, русских, прибывших с ладьею, быть убиту или что-нибудь будет взято из ладьи, то пусть будут виновники присуждены к вышесказанному наказанию.
Об этих: если пленник той или иной стороны насильно удерживается русскими или греками, будучи продан в их страну, и если, действительно, окажется русский или грек, то пусть выкупят и возвратят выкупленное лицо в его страну и возьмут цену его купившие, или пусть будет предложена за него цена, полагающаяся за челядина. Также, если и на войне взят будет он теми греками, – все равно пусть возвратится он в свою страну и отдана будет за него обычная цена его, как уже сказано выше.
Если же будет набор в войско и эти (русские) захотят почтить вашего царя, и сколько бы ни пришло их в какое время, и захотят остаться у вашего царя по своей воле, то пусть так будет.
Еще о русских, о пленниках. Явившиеся из какой-либо страны (пленные христиане) на Русь и продаваемые (русскими) назад в Грецию или пленные христиане, приведенные на Русь из какой-либо страны, – все эти должны продаваться по 20 латников и возвращаться в Греческую землю.
Об этом: если украден будет челядин русский, либо убежит, либо насильно будет продан и жаловаться станут русские, пусть докажут это о своем челядине и возьмут его на Русь, но и купцы, если потеряют челядина и обжалуют, пусть требуют судом и, когда найдут, – возьмут его. Если же кто-либо не позволит произвести дознание, – тем самым не будет признан правым.
И о русских, служащих в Греческой земле у греческого царя. Если кто умрет, не распорядившись своим имуществом, а своих (в Греции) у него не будет, то пусть возвратится имущество его на Русь ближайшим младшим родственникам. Если же сделает завещание, то возьмет завещанное ему тот, кому написал наследовать его имущество, и да наследует его.
О русских торгующих.
О различных людях, ходящих в Греческую землю и остающихся в долгу. Если злодей не возвратится на Русь, то пусть жалуются русские греческому царству, и будет он схвачен и возвращен насильно на Русь. То же самое пусть сделают и русские грекам, если случится такое же.

А вот и концовка. Для удобства разобьем ее на синтагмы:

На оутверженье же и неподвижение
быти межи вами христьяны и Русью
бывшии миръ състворихомъ Ивановомъ написаниемъ
на двою харотью царства[16] вашего –
и своею рукою предлежащимъ честнымъ крестомъ
и святою единосущною Троицею
единого истиньнаго Бога нашего извести,
и дасть нашимъ посломъ (Ипат. Стб. 27–28).

Обычно переводят так:
«В знак крепости и неизменности, которая должна быть между вами, христианами, и русскими мирный договор этот сотворили мы Ивановым написанием на двух хартиях – Царя вашего и своею рукою, – скрепили его клятвою предлежащим честным крестом и святою единосущною Троицею единого истинного Бога вашего и дали нашим послам».
Но, во-первых, во всех списках Ипатьевской летописи: «единого истинного Бога нашего», а во-вторых, выражение «на двух хартиях – Царя вашего и своею рукою» бессмысленно и грамматически, и даже ритмически[17].
«Своею рукой» синтаксически относится к глаголу извести («скрепил»). Речь о том, что Олег скрепил обе копии своей рукой[18], видимо, начертав на списках святой крест и призвав в свидетели Троицу.
И потому по Ипатьевской летописи перевод должен быть таким:

На утверждение непоколебимости,
которое должно быть между вами христианами и Русью,
сей мир сотворили мы Ивановым написанием
на двух хартиях царства вашего
и своею рукою скрепили его клятвой
предлежащим честным крестом
и святою единосущною Троицею
единого истинного Бога нашего
и дали нашим послам.

Итак, русский «великий князь» с помощью византийского дипломата Иоанна изготовляет две хартии. Это или два греческих списка для двух императоров; семилетний Константин, в расчет не принимается, или греческий текст и идентичный ему русский.
Своей рукой князь скрепляет христианской клятвой оба пергамена. (Удивительно, но даже С. М Каштанов, отметивший, что договор 912 года полностью составлен от лица русских, внимания на это не обращает.)
Затем Олег вручает договор своим послам, и далее, как и положено в византийском делопроизводстве, следует клятва послов:

Мы же клялись царю вашему, поставленному от Бога, как божественное создание[19], по вере и по обычаю нашим, не нарушать нам и никому из страны нашей ни одной из установленных глав мирного договора и дружбы. И это написание дали царям вашим на утверждение, чтобы договор этот стал основой утверждения и удостоверения существующего между нами мира. Месяца сентября 2, индикта 15, в год от сотворения мира 6420.

Клятва послов опоясывает договор (вспомним, что текст и начинается с их слов).
А клятва византийских императоров отсутствует, и это говорит о том, что летописец берет текст из русского списка договора. Напомним, что договор 907 года цитируется в обратном переводе с греческого, а, значит, предположение А. А. Шахматова, полагавшего, что договор 907 года не существовал и цитаты из него в ПВЛ лишь сделанное летописцем извлечение из договора 912 года, – ошибочно.
Упоминание об «Ивановом написании» (ничего подобного нет в договоре Игоря) отсылает нас к договору Святослава, который подписывает договор в собственном стане. А гарантом того, что язычник Святослав действительно клялся (богом Перуном и богом Волосом) выступает высокопоставленный греческий монах (синкел) Феофил.
Из комментария летописца к первому договору Олега мы знаем, что «Олега с мужами его водили присягать по закону русскому, и клялись те своим оружием и Перуном, своим богом, и Волосом, богом скота, и утвердили мир».
Но в том и дело, что Олег подписывает договор 912 года в Киеве (и безо всякого нового похода на Царьград), и из Киева отправляет посольство в Константинополь. И как невозможна клятва здоровьем чужых отца и матери, так немыслимо, чтобы Олег клялся христианским Богом, не приняв крещения.
Собственно, видимо, это и подтверждает внесением своего имени в текст договора грек Иоанн, и вот почему во всем договоре Олега не нашлось места даже для упоминания о русских языческих «богах». Обойдены они и в клятве послов, где тактично заявлено, что русские послы клянутся «по вере и по обычаю нашим».
Эта дипломатическая тактичность сквозит и в договоре язычника Игоря:
«Великий князь наш Игорь, и бояре его, и люди все русские послали нас к Роману, Константину и Стефану, к великим царям греческим, заключить союз любви с самими царями, со всем боярством и со всеми людьми греческими на все годы, пока сияет солнце и весь мир стоит. А кто с русской стороны замыслит разрушить эту любовь, то пусть те из них, которые приняли крещение, получат возмездие от Бога Вседержителя, осуждение на погибель в загробной жизни, а те из них, которые не крещены, да не имеют помощи ни от Бога, ни от Перуна, да не защитятся они собственными щитами, и да погибнут они от мечей своих, от стрел и от иного своего оружия, и да будут рабами во всю свою загробную жизнь».
И еще:
«Мы же договор этот написали на двух хартиях, и одна хартия хранится у нас, царей, – на ней есть крест и имена наши написаны, а на другой – имена послов и купцов ваших. <...> Мы же, те из нас, кто крещен, в соборной церкви клялись церковью святого Ильи в предлежании честного креста и хартии этой соблюдать все, что в ней написано, и не нарушать из нее ничего; а если нарушит это кто-либо из нашей страны – князь ли или иной кто, крещеный или некрещеный, – да не получит он помощи от Бога, да будет он рабом в загробной жизни своей и да будет заклан собственным оружием. А некрещеные русские кладут свои щиты и обнаженные мечи, обручи и иное оружие, чтобы поклясться, что все, что написано в хартии этой, будет соблюдаться Игорем, и всеми боярами, и всеми людьми Русской страны во все будущие годы и всегда. Если же кто-нибудь из князей или из людей русских, христиан или нехристиан, нарушит то, что написано в хартии этой, – да будет достоин умереть от своего оружия и да будет проклят от Бога и от Перуна за то, что нарушил свою клятву».

Заметим, что и в клятве веротерпимого язычника Игоря Перун не назван Богом, но дважды противопоставлен христианскому «Богу Вседержителю». (И все же договор Игоря содержит ряд ограничений для русских купцов, и условия его для русской торговли куда менее льготные.)
Переписав договор 912 года, летописец рассказывает, куда именно греки повели послов Олега:

Царь же Леон почтил русских послов дарами – золотом, и шелками, и драгоценными тканями – и приставил к ним своих мужей показать им церковную красоту, золотые палаты и хранящиеся в них богатства: множество золота, паволоки, драгоценные камни и страсти Господни – венец, гвозди, багряницу и мощи святых, уча их вере своей и показывая им истинную веру. И так отпустил их в свою землю с великою честью. Послы же, посланные Олегом, вернулись к нему и поведали ему все речи обоих царей, как заключили мир и договор положили между Греческою землею и Русскою и установили не преступать клятвы – ни грекам, ни руси.

Из этого следует, что договор 912 года с его беспрецедентно выгодными для Руси условиями (с этим согласны все российские историки) был предложен греками Олегу за его крещение и обещание крестить Русь. Попыткой начать процедуру крещения Руси надо объяснять и последовавшую осенью 912 году поездку Олега в Ладогу (см. Новгородские и Архангелогородские летописи). Целью этой поездки, как утверждает Архангелогородский летописец, сохранивший наиболее архаичную версию рассказа о гибели Олега (мнение Б. А. Рыбакова, которое трудно оспорить), было посрамить волхвов, предсказавших князю смерть от его коня до того, как Олег принял власть по смерти Рюрика.
Конфликт Олега с волхвами, требовавшими не заключать с Византией мирного договора, начинается еще под стенами Царьграда в 907 году (см. Хронику Псевдо-Симеона). Но в Ладоге Олег неосторожно произносит: «Воистину солгали мне волхвы наши, да придя в Киев побью волхвов» (Архангелогородский летописец). И тем сам приговаривает себя к гибели на языческом капище Велеса в местности, и ныне именуемой «Заморье»[20].
Сравним два текста:

ДОГОВОР 907 г. (Д–907)

1. Единовременная дань греков.
2. О довольствии и содержании русских послов и купцов*.
3. Бесплатные провиант и оснастка судов для послов и купцов, возвращающихся на Русь.
4. Условие, что русские не берут месячины, если пришли не для торговли.
5. Запрет русским творить бесчинства в Греции.
6. Регламент проживания русских послов и купцов в монастыре святого Маманта в Царьграде.
7. Право беспошлинной торговли русских в Царьграде.
8. Клятвы обеих сторон (в пересказе)
ДОГОВОР 912 г. (Д–912)

1. Преамбула о мире и любви.
2. О злодеяниях и суде:
А) За убийство;
Б) Об имуществе убийцы;
В) О нанесенном увечье;
Г) О краже;
Д) О грабеже.
3. О выкинутой на берег ладье.
4. О возвращении пленников.
5. О свободном найме русских на греческую службу.
6. Еще о пленниках и беглецах.
7. Об имуществе русских, умерших на греческой службе.
8. «О взымающих дань Руси».
9. О должниках.
10. Клятвы Олега и его послов

-------------------------------------------------
*Полужирным шрифтом выделены статьи, совпадающие в комплексе договоров 907 и 912 гг. со статьями договора 945 г.

Договоры 907 и 912 годов действительно не «пересекаются», а потому надо рассмотреть две гипотезы: или первый договор дополнен вторым, или похода 907 года и впрямь не было, но из договора 912 года летописцем по каким-то причинным изъяты и перенесены на 907 год часть статей единого развернутого договора.
Однако сравнение с договором Игоря делает вторую гипотезу избыточной:

ДОГОВОР 945 г. (Д–945)

1. Преамбула о мире и любви.
2. См. 2 в Д-907 (дан в виде ссылки).
3. Требования к русским приносить не печати, а грамоты. Санкции к нарушителям.
4. См. 4 в Д-907.
5. См. 5 в Д-907.
6. См. 6 в Д-907.
7. См. 7 в Д-907. Добавление: ограничить покупку русскими шелка (паволок).
8. Подтверждение пункта 3 из Д-907 с добавлением запрета зимовать в Царьграде.
9. См. 2 в Д-912. Пункты: А) О беглецах; Б) О краже.
10. См. 4 в Д-912.
11. Запрет русским воевать Корсунь.
12. Обещание греков давать воинов русскому князю по его просьбе.
13. См. 3 в Д-912.
14. Запрет русским чинить препятствия корсунцам в ловле рыбы в устье Днепра и зимовать там.
15. Требование к Руси, чтобы она не пропускала черных болгар к Корсуни.
16. Еще о суде:
А) Требование не судить греков русским судом за все злодеяния (кроме убийства, кражи и увечья);
Б) Об имуществе убийцы;
В) О нанесенном увечье.
17. Требование к Руси поставлять воинов греческому царю по его приказу.
18. Клятвы обеих сторон.

При сравнении последовательности статей обнаруживаем, что пункты 2–8 в Д-945 года переписаны (с мелкими изменениями) из Д-907, пункты 9-10 и 13 взяты из Д-912, а пункты 14–17 – новые. Такая прямая последовательность говорит о том, что и русские, и греки при составлении Д-945 использовали тексты Д-907 и Д-912 (хотя греческая дипломатия взяла верх над русской, переиграв ее в целом ряде навязанных Руси дополнений и ограничений).
Другое дело, что с первого договора Олега прошло уже без малого сорок лет, и стороны предпочитают не просто возобновить старые договоренности, а заново прописать все условия византийско-русского соглашения.
Патриарх Фотий еще в 860-х, после неудачного похода Аскольда и Дира сообщал, что «крещен свирепый народ рос». Мы не знаем условий того первого греко-русского договора. Но Олег убил киевских варягов и тем похоронил упования Византии на дружественную им Киевскую Русь.
Закончим наш сюжет цитатой:

Известие Повести временных лет 912 года,
повествующее о «научении» русских послов
в Константинополе при императоре Льве VI «вере»
и «показании» им «истинной» веры,
должно рассматриваться как свидетельство оглашения –
катехизации части русов,
что подтверждается независимым сообщением Ал-Марвази
о крещении русов в 300 году хиджры (912 г.)[21].
В середине – второй половине X в. (ПВЛ 944 г., 983 г.)
русская летопись впервые твердо свидетельствует
о русских христианах в Киеве,
что непосредственно предшествует
становлению канонической организации Русской Церкви
в 988-996 гг.

Александр Мусин. О распространении христианства
в древней Руси IX-XIV веков на основе данных археологии
и письменных источников.
"Исторический вестник", № 6 (2 за 2000 г.).

Фраза Ал-Марвази в переводе звучит так: «И было их (русов – А. Ч.) воспитание таким, пока они ни приняли христианство в месяцах 300 года хиджры». (С точки зрения персидского автора христианство «притупило мечи» русов и они позднее обратились к исламу. Последнее, казалось бы немыслимое свидетельство, впрочем, подтверждается «Повестью временных лет»: см. рассказ о том, как Владимир выбирал веру.)
Загадочного этого пассажа Ал-Марвази, персидского философа, историка и поэта XI века, касаются не многие. Один из этих немногих украинский историк Михаил Брайчевский пишет: «Наиболее интересной представляется дата: 300 г. хиджры соответствует 912 г. нашего летоисчисления. Имеется в виду год смерти Олега Вещего…»[22]. Историк и связывает это свидетельство персидского автора со смертью Олега и прекращением гонений на христиан, которые, по его мнению имели место в Киеве с 882 года, то есть с убийства Аскольда.

http://www.krotov.info/history/10/988/b ... sky_02.htm

СПРАВКА:

Хиджра – (араб., буквально – переселение), переселение Мухаммеда и его приверженцев (мухаджиров) из Мекки в Ясриб (Медину), завершенное в сентябре 622 (около 24 сентября). При халифе Омаре I (правил в 634–644) год хиджра был объявлен началом мусульманского летосчисления. Поэтому хиджрой стала называться и мусульманская эра.
Хиджра отсчитывается с 16 июля 622 года. Ее год состоит из 12 лунных месяцев, каждый из которых в среднем равен 29 суткам 12 час. 44 мин. Нечетные месяцы мусульманского календаря состоят из 30 дней, четные из 29; обычный лунный год состоит из 354 дней, каждый третий (високосный) из 355, тогда как европейский солнечный – из 365 и 366. Из-за разницы в днях одна и та же дата года по хиджре (например, начало нового года) приходится каждый год на разные числа григорианского календаря. По мусульманскому календарю в каждом 30-летии 19 обычных и 11 високосных годов. 32 года по григорианскому (Г.) календарю равны 33 годам Х. Перевод года Григорианского календаря на год хиджры.: Х = Г – 622 + (Г – 622)/32. Для точного перевода дат по хиждре на европейский солнечный календарь существуют синхронистические таблицы (см. Цыбульский В.В. Советские календари стран Ближнего и Среднего Востока. М., 1964).

Персидский автор Мухаммада ‘Ауфи (ХIII в.), и турецкий историк Шукруллы ибн Шихаба (ХV в.) повторяют рассказ Ал-Марвази о том, сколь пагубно сказалось на русах принятие ими христианства. Якобы после крещения русам пришлось отказаться от набегов на соседние народы, а поскольку русы жили лишь грабежом, то, вконец обнищав, они обращаются к той вере, которая дает не только небесный, но и земной прибыток. И потому князь русов Буладмир просит шаха Хорезма разрешить ему участвовать в джихаде – священной войне за утверждение ислама.
Буладмир – это, конечно, Владимир Красное Солнышко, а он и впрямь в 887-м отправлял послов в Хорезм, чтобы те посмотрели, какова там вера и пригласили мусульман в Киев на религиозный диспут с немцами, иудеями и греками.
Историки, впрочем, ссылаются на то, что Владимир в 912-м еще не родился. Но в хорезмийском рассказе речь и не идет о мгновенном обнищании русов: кризис, очевидно, наступает спустя десятилетия…
О том, что в хрезмийской легенде спрессованы как минимум восемь десятилетий истории начальной Руси, говорит следующая подробность: шах благосклонно принял посольство Буладмира, послав росов воевать прикаспийские и причерноморские города. Вспомним хотя бы восточные походы Святослава в Поволжье и Дагестан, на Тмутаракань, на Саркел. В частности, это привело к тому, что с востока каганат атакуют гузы («турки», как именуют их Ибн Мискавейх и Ибн-ал-Асира). И только вмешательство призванных хазарами на помощь хорезмийцев вынуждает гузов отступить.
Ал-Марвази – современник Ярослава Мудрого. Но он помнит, как под ударами русский князей X века пал Хазарский каганат, как Русь утвердилась в Причерноморье и на Северном Кавказе. И, не стесняясь, выдает желаемое за действительное: для него все победы Руси объясняются тем, что она в свое время приняла ислам. Если верить Ал-Марвази, русы восточными походами пополнили киевскую казну, а заодно произвели «исправление веры». Отчего и стали самым могучим из известных народов.
Видимо, Ал-Марвази знал больше, чем написал. Он несколько удивлен тому, что трехсотлетняя годовщина хиджры была ознаменована не чем-то, а крещением русов. Эту странность и пытается осмыслить вышедшая из-под его пера легенда.
…Такое случается, когда простое совпадение оказывается на удивление точным: мало того, что 300 лет – дата круглая, так еще и месяц совпал, а, возможно, даже и день. Вспомним, что Олег подписывает договор в Киеве 2 сентября. Добраться до Царьграда его послы должны были к двадцатым числам того же сентября, то есть именно «в месяцы хиджры» (те месяцы, когда Пророк совершил свое переселение, а это июль–конец сентября 912 года).
Видимо, в руки Ал-Марвази попали какие-то письма, записки или донесения арабского купца, дипломата, а, может, просто путешественника, находившегося в сентябре 912 года в Константинополе, видевшего посольство Олега и встревоженного вестью о крещении русских. Иными словами, в фундаменте легенды Ал-Марвази должен лежать конкретный документ весьма проницательного современника Вещего Олега, решившего, что крещение русских послов должно коренным образом изменить геополитическую ситуацию в Средиземноморье и по всей ойкумене. Отталкиваясь от этого документа, и строит поучительный свой рассказ о неисповедимости господних путей персидский философ Ал-Марвази.

Стоит преодолеть «психологическую установку», навязанную нам мифом о закоренелом язычнике Олеге (русы, как сообщают арабские источники, охотно принимали крещение и на Востоке часто объявляли себя христианами), и становится понятным не только сам текст договора 912 года, но и мотивировки сторон: Олег «сшивает» Северную и Южную Русь в единое протогосударственное образование для того, чтобы пробить торговый путь из Варяг в Греки и обеспечить процветание своей страны. Для этого мало пойти под стены Константинополя и одержать победу, для этого надо стать христианином и крестить Русь.
Крещение в Царьграде княгини Ольги (по одной из версий древнерусского предания она – дочь Олега), и крещение Руси ее внуком Владимиром, последовавшее через 77 лет после договора 912 года, подтверждают историческую объективность Олегова выбора.

1995 – 5 сентября 2008


ПРИЛОЖЕНИЕ. ДОГОВОР ОЛЕГА С ВИЗАНТИЕЙ 912 ГОДА

В год 642[1] (912). Послал Олег мужей своих
[в Царьград] заключить мир и установить договор
между греками и русскими, говоря так:

«Cписок с договора, заключенного при тех
же царях Льве и Александре. Мы от рода
русского — Карлы, Инегелд, Фарлаф, Веремуд,
Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав,
Руар, Актеву, Труан, Лидул, Фост, Стемид —
посланные от Олега, великого князя русского,
и от всех, кто под рукою его, —
светлых и великих князей, и его великих
бояр, к вам, Льву, Александру и Константину,
великим в Боге самодержцам, царям
греческим, на укрепление и на удостоверение
многолетней дружбы, существовавшей
между христианами и русскими,
по желанию наших великих князей
и по повелению всех, кто находится под
рукою его, русских. Наша светлость,
превыше всего желая в Боге укрепить и
удостоверить дружбу, существовавшую
неоднократно между христианами и русскими,
рассудили по справедливости, не
только на словах, но и на письме, и клятвою
твердою, клянясь оружием своим,
утвердить такую дружбу и удостоверить
ее по вере и по закону нашему.

Таковы суть главы договора, относительно
которых мы себя обязали по Божьей
вере и дружбе: первыми словами нашего
договора помиримся с вами, греки, и станем
любить друг друга от всей души и по
всей доброй воле, и не дадим произойти,
поскольку это в нашей власти, никакому
обману или преступлению от сущих
под рукою наших светлых князей; но постараемся,
как только можем, сохранить
с вами в будущие годы и навсегда непревратную
и неизменную дружбу, открытым
объявлением и преданием письму
с закреплением, клятвой удостоверяемую.
Также и вы, греки, соблюдайте такую
же непоколебимую и неизменную дружбу
к князьям нашим светлым русским и
ко всем, кто находится под рукою нашего
светлого князя всегда и во все годы.

А о главах, касающихся возможных совершиться
злодеяний, договоримся так: те
злодеяния, которые будут явно удостоверены,
пусть считаются бесспорно совершившимися;
а какому злодеянию не
станут верить, пусть клянется та сторона,
которая домогается, чтобы злодеянию
этому не верили; и когда поклянется сторона
та, пусть будет такое наказание, каким
окажется преступление.

Об этом: если кто убьет — русский христианина
или христианин русского, — да
умрет на месте убийства. Если же убийца
убежит, а окажется имущим, то ту часть
его имущества, которую полагается по
закону, пусть возьмет родственник убитого,
но и жена убийцы пусть сохранит
то, что полагается ей по закону. Если же
окажется неимущим бежавший убийца,
то пусть останется под судом, пока не разыщется,
а тогда да умрет.

Если ударит кто мечом или будет бить каким-
либо другим орудием, то за тот удар
или битье пусть даст пять литр серебра
по закону русскому; если же сделавший
этот проступок неимущий, то пусть даст
сколько может, так, что пусть снимет c себя
и те самые одежды, в которых ходит,
а об оставшейся неуплаченной сумме
пусть клянется по своей вере, что никто
не может помочь ему, и пусть не взыскивается
с него этот остаток.

Об этом: если украдет что русский у христианина
или, с другой стороны, христианин
у русского, и пойман будет вор
пострадавшим в то самое время, когда
совершает кражу, либо если приготовится
вор красть и (в обоих этих случаях)
будет убит, то не взыщется смерть его
ни от христиан, ни от русских; но пусть
пострадавший возьмет то свое, что потерял.
Если же добровольно отдастся вор,
то пусть будет взят тем, у кого он украл,
и пусть будет связан, и отдаст то, что украл,
в тройном размере.

Об этом: если кто из христиан или из русских
посредством побоев покусится (на
грабеж) и явно насильно возьмет что-
либо, принадлежащее другому, то пусть
вернет в тройном размере.

Если выкинута будет ладья сильным ветром
на чужую землю и будет там кто-
нибудь из нас, русских, и (хозяин) соберется
снабдить ладью товаром своим и
отправить вновь в Греческую землю, то
проводим ее через всякое опасное место,
пока не придет в место безопасное; если
же ладья эта ли от бури или противного
ветра задерживается и не может возвратиться
в свои места, то поможем гребцам
той ладьи мы, русские, и проводим с куплею
их поздорову. — Это если случится
около Греческой земли. Если же приключится
такое же зло русской ладье, то проводим
ее в Русскую землю, и пусть (свободно)
продают товары той ладьи (еще
в Греции), так что если можно что продать
из той ладьи, то пусть (беспрепятственно)
вынесем (на греческий берег) мы,
русские. И когда приходим (мы, русские)
в Греческую землю для торговли или посольством
к вашему царю, то (мы, греки)
пропустим с честью проданные товары
их ладьи. Если же случится кому-либо из
нас, русских, прибывших с ладьею, быть
убиту или что-нибудь будет взято из
ладьи, то пусть будут виновники присуждены
к вышесказанному наказанию.

Об этих: если пленник той или иной стороны
насильно удерживается русскими
или греками, будучи продан в их страну,
и если действительно окажется русский
или грек, то пусть выкупят и возвратят
выкупленное лицо в его страну и возьмут
цену его купившие или пусть будет
предложена за него цена, полагающаяся
за челядина. Также, если и на войне
взят будет он теми греками, — все равно,
пусть возвратится он в свою страну и отдана
будет за него цена его, как уже сказано
выше, существующая по обычным
торговым расчетам.

Если же будет набор в войско и эти (русские)
захотят почтить вашего царя,
и сколько бы ни пришло их в какое время,
и захотят остаться у вашего царя по
своей воле, то пусть будет исполнено их
желание.

Еще о русских, о пленниках. Явившиеся из
какой-либо страны (пленные христиане)
на Русь и продаваемые (русскими) назад
в Грецию или пленные христиане, приведенные
на Русь из какой-либо страны, —
все эти должны продаваться по двадцати
златников и возвращаться в Греческую
землю.

Об этом: если украден будет челядин русский,
либо убежит, либо насильно будет
продан и жаловаться станут русские,
пусть докажут это о своем челядине и
возьмут его на Русь, но и купцы, если потеряют
челядина и обжалуют, пусть требуют
судом и, когда найдут, — возьмут
его. Если же кто-либо из тяжущихся не
позволит произвести дознание — тем самым
не будет признан правым.

И о русских, служащих в Греческой земле
у греческого царя. Если кто умрет (из
них), не распорядившись своим имуществом,
а своих (в Греции) у него не будет,
то пусть возвратится имущество его на
Русь ближайшим младшим родственникам.
Если же сделает завещание, то пусть
возьмет завещанное ему тот, кому написал
умирающий наследовать его имущество,
и да наследует его.

О русских, взимающих куплю.

О различных людях, ходящих в Греческую
землю и остающихся в долгу. Если злодей
не возвратится на Русь, то пусть
жалуются русские греческому царству,
и будет он схвачен и возвращен насильно
на Русь. То же самое пусть сделают и русские
грекам, если случится такое же.

В удостоверение и неизменность, которая
должна быть между вами, христианами,
и русскими, мирный договор этот сотворили
мы Ивановым написанием на двух
хартиях — царя вашего и своею рукою, —
скрепили его клятвою предлежащим
честным крестом и святою единосущною
Троицею единого истинного Бога вашего
и дали нашим послам. Мы же клялись
царю вашему, поставленному от Бога,
как Божественное создание, по вере
и по обычаю нашим, не нарушать нам
и никому из страны нашей ни одной из
установленных глав мирного договора и
дружбы. И это написание дали царям вашим
на утверждение, чтобы договор этот
стал основой утверждения и удостоверения
существующего между нами мира.

Месяца сентября [во] 2 [день, в неделю
по Пятидесятнице 14, солнечного круга 8],
индикта [1], в лето от Создания Мира 642[1]».

Царь же Леон почтил русских послов дарами
— золотом, и паволоками, и драгоценными
тканями — и приставил к ним
своих мужей показать им церковную
красоту, золотые палаты и хранящиеся
в них богатства: множество золота, паволоки,
драгоценные камни и страсти
Господни — венец, гвозди, багряницу и
мощи святых, уча их вере своей и показывая
им истинную веру. И так отпустил их
в свою землю с великою честью. Послы
же, посланные Олегом, вернулись к нему
и поведали ему все речи обоих царей,
как заключили мир и договор положили
между Греческою землею и Русскою и
установили не преступать клятвы — ни
грекам, ни руси.

Повесть временных лет
(По Лаврентьевскому списку 1377 г.)
Перевод Д. С. Лихачева

Продолжение сюжета в заметке «Злое лето 6421»:
http://chernov-trezin.narod.ru/VecshiyO ... VORhtm.htm



Ариохристианин
 
Сообщения: 63
Зарегистрирован: 28 июл 2015, 13:19

Re: Религия господ

Сообщение Влад » 05 авг 2015, 22:45

:shock:
Последний раз редактировалось Влад 20 окт 2015, 18:04, всего редактировалось 1 раз.
Влад
 
Сообщения: 333
Зарегистрирован: 16 июн 2015, 19:48

Re: Религия господ

Сообщение Ариохристианин » 06 авг 2015, 02:43

[quote="Влад"][/quote]

:D А что ты так психуешь-??? И почему у тебя фейс иудейский-???
Ариохристианин
 
Сообщения: 63
Зарегистрирован: 28 июл 2015, 13:19

Re: Религия господ

Сообщение Ариохристианинн » 09 авг 2015, 03:35



Истинность христианства

Алексей Ильич Осипов, проф.
Христианство это единственная религия, которая имеет именно объективные аргументы, свидетельствующие о его неземном происхождении, о его Божественном происхождении, следовательно, о его истинности, поскольку если оно Божественно, следовательно, – истинно. И вот мне бы хотелось представить аргументы, более-менее в полном виде и в единой, цельной картине. Я говорил уже вам, что таковых аргументов, как мне кажется, и насколько я знаю, другие религии просто не имеют. И поэтому именно акцент на данном вопросе для нас с вами имеет очень большое апологетическое, я бы сказал, просто проповедническое значение. Итак, каковы аргументы, которые подтверждают тезис о Божественном происхождении христианства?
Исторический аргумент
Христианство возникло в условиях жесточайшего гонения, его родоначальник – основатель – был подвергнут самой суровой казни и смерти. Какое впечатление произвело это на учеников, Евангелие достаточно хорошо описывает. Страха ради иудейского даже собирались в отдельной комнате, чтобы не дай Бог кто-то услышал или узнал.
Что дальше? Дальше была продолжена та же линия. Мы видим: последователей Христа гонят, арестовывают, терзают, казнят, в конце концов добиваются того, что император центральной римской власти принимает самые жестокие законы по отношению к христианству. Надо признать, что просто удивительно, почти невероятно, ведь римская империя – это империя всех религий. Религии побежденных народов включались в римскую империю. Статуи богов свозились в Рим в специальное здание, которое называлось Пантеон, и в которое могли приходить и поклоняться представители этих религий; все было позволено, там существовали самые отвратительные религии. Только по отношению к христианству были приняты такие жесткие меры.
Часто говорят, что это произошло лишь потому, что христиане отказывались приносить жертвы перед статуями императоров, что они не признавали религиозного культа цезарей. Так пишет, например, Болотов, что весьма меня удивляет, поскольку он был очень крупным историком. Но ведь иудеи тоже не признавали этого культа, также не приносили жертвы, также не кланялись императорам и не почитали их, – и никаким репрессиям они за это не подвергались. Ведь и христианство первоначально рассматривалось римской властью как некоторая иудейская секта – и не более того.
И вдруг выходит закон, по которому христианство рассматривалось как “религия иллицита”, т.е. религия недозволенная, т.е. противозаконная. И на основании этого закона, только по той причине, что человек именовался христианином, он подвергался казни. Вот в каких условиях распространялось христианство. Этот закон, с небольшими интервалами действовал до 313 года, около трех столетий продолжалось избиение христиан. Но это гонение закончилось торжеством христианства в Византийской империи. Как же это могло произойти?
Удивительно, как религия могла в подобных условиях выдержать и существовать. Достаточно перенести эту ситуацию в условия нашего времени, что станет понятно – это просто немыслимо. Понятно, кто-то скрывался, кто-то не назвался, кто-то тайно существовал, но скоро бы все прекратилось, ведь под страхом жестокой смертной казни принимали христианство люди. “Христиан – ко львам!”, – помните этот девиз? Вот что значило принять христианство. Это сейчас только возможно: “Пожалуй, я обвенчаюсь в Елоховском соборе…». Крестится? Пожалуйста. Заплатили, вас крестят, хотя он и креститься не умеет сам. А раньше – смертная казнь грозила каждому, жуткие пытки. Возникает вопрос: что же могло обусловить распространение христианства, сохранение его и приобретение даже господствующего положения в Римской Империи? Что человеческое могло тут помочь? Пусть назовут. Ах, как было бы интересно послушать этих историков, что бы они сказали. Вы только почитайте жития мучеников. Ведь не просто смертная казнь была, а жуткие пытки, которыми всегда сопровождалась казнь, ведь заставляли отречься от христианства. Они же – не отрекались. Та же история произошла уже у нас в России, в связи с революцией в 1917 году. Солоухин пишет, что уже к 1922 году было уничтожено 390 тыс. из числа духовенства, т.е. монашествующих и имеющих сан. Я повторяю, что они могли бы, могли бы заявить, что они отрекаются от Бога, Христа, и они тут же стали бы примером для всех, о них писали бы газеты, говорили бы по радио, но они не отрекались.
Мы не найдем ни одной религии в мире, которая сохранялась и распространялась в подобных условиях. Есть небольшие группы, секты, не более, причем эти секты существовали в условиях совсем не таких гонений. Ничего подобного просто нет. Возьмите любые секты сейчас, даже на Западе: они спокойно переселяются в другие страны, где законы их дозволяют. А уж о смертной казни, да еще с пытками нет и речи.
Как писали наши древние апостолы: “За что вы нас судите? Мы самые верные граждане империи, верные не за страх, а за совесть”. И действительно, христиане вполне могли “похвастаться”, что они были самые порядочные люди в империи. Они служили в армии, были полководцами, встречались во всех сферах общества. Язычники даже говорили: “Посмотрите, как они (христиане) любят друг друга”. Можем ли мы сейчас сказать тоже самое? И не только друг друга. В Александрии больных чумой выбрасывали на улицу, боясь прикоснуться к ним. И только какие-то странные люди, ходят по городу и собирают эти трупы, очищают улицу и отвозят их куда-то для захоронения, сами потом умирают, сами заболевают. “Кто это такие, эти странные люди?” – “Это какие-то христиане…” Это по отношению к язычникам-то, а не только друг к другу.
Чем объяснить этот феномен? Книга Деяний Апостольских сообщает о некоторых удивительных вещах, которые не укладываются в рамки обычного сознания. Те, кто принимал христианство, крестились, часто просто сами не знали, что с ними начинало происходить. Они исполнялись великой радости, ничего особенного, кажется, не происходило с ними; всего-то – их погружали, крестили во имя Иисуса Христа, ничего особенного, кажется. Более того (и это всех поражало), – они приобретали особые дарования, которые действительно потрясали всех. Они начинали говорить на иностранных языках, никогда их не изучая, они исцеляли больных, изгоняли бесов, одним только словом, одним прикосновением. Предсказывали события, становились пророками. Этим людям уже была не страшна никакая смерть и никакие пытки. “Мучения эти в радость рабам Твоим”, – вот лейтмотив, который звучит, проходит красной нитью, через массу мученических актов. Что это такое? Фанатизм? Таких масштабов, да с чего бы ему быть? Чем парализовался страх смерти, пыток? Нет естественных объяснений этому факту, слышите, нет. Остается одно объяснение – сверхъестественное. Да, то о чем пишут Деяния Апостолов, самым простым, безыскусным языком, без всякого пафоса, без восторгов, просто сообщается и больше ничего, о чем сообщает последующая история христианской церкви, повествуя в жизни великих святых, прямо свидетельствует: “Да, каждый, принимавший христианство, сознательно принимавший его, исполнялся того, что в христианстве именуется Духом Святым. Исполнялся Духом Божиим”.
Этот Дух Божий действовал как на самого человека, так и на окружающих. Мы же знаем массу фактов, когда палачи-истязатели бросали свои орудия и заявляли перед лицом судьи: “Я христианин”. Как это происходило? Они были потрясены, как слабые женщины, подчас дети (помните? – Вера, Надежда, Любовь), даже дети показывали такие потрясающие образцы мужества. Пусть объяснят это какими-нибудь естественными причинами и найдите религию, которая могла бы встать рядом с христианством в этом роде. Посмотрите на другие религии, как они возникали. Это или язычество, идущее естественным потоком из далеких глубин сознания истории человечества; если же это новая религия, то давайте посмотрим, как они обычно возникали. Cовершенно спокойно, ну, тот же буддизм. Яркая иллюстрация: Будда – всюду был почитаемой фигурой, которую принимали с удовольствием, считали за честь пообщаться с ним. Или возьмем мусульманство, каким путем распространялось? Огнем и мечом.
Нет, в самом деле некого поставить рядом с христианством. Просто невозможно объяснить, как в течении почти 300 лет гонений, христианство не только не было уничтожено, но и стало религией большинства. Это один из очень ярких, объективных моментов, свидетельствующих о том, что христианство живет не человеческой идеей, не просто философским убеждением, что Господь Иисус Христос – Бог, Спаситель, это не мнение о том, что христианство, “пожалуй”, истинно. Нет. Потому что за мнение пойдут единицы на смерть, а миллионы – никогда.

Вероучительный аргумент
Этому аргументу была посвящена основная часть прочитанного курса. Существо его состоит в указании на решительное отличие догматических истин христианства как от всего комплекса идей, образующих содержание сознания язычников, так и от корневых принципов философствующего разума. Речь идет, повторюсь, о резком расхождении, доходящем порой до несовместимости.

Мы убеждаемся в этом на целом ряде примеров. Возьмите догмат Троицы. Мы сравнивали его с теми идеями, которые были в Римской империи, – ничего общего. Совершенно разные представления даже о спасении: не здесь, не в этом мире, не материальное благополучие, не государственный социальный рай на земле, нет-нет, а “Царство Божие внутри вас есть”. Спаситель – это не Август, не монарх, не император, не завоеватель, не добродетельный муж, который во всей своей славе и величии царствует нам миром и дает всем благоденствие, нет-нет, а это зрак раба: “Мы проповедуем Христа распята, иудеям соблазн, эллинам – безумие”
То есть для языческого сознания хуже варианта просто не найти – насколько это ему противоестественно. Соблазн и безумие во всех истинах христианских, именно специфических христианских. Возьмем, к примеру, Боговоплощение. В язычестве воплощений различных богов сколько угодно. Однако, если сопоставить, – ничего общего. Вернее, также мало общего, как между куклой и ребенком. Есть тут что-то общее? Да… что-то есть. Но кукла только кукла и останется куклой.
Вот так же догматически истины христианства решительно отличаются от идей, которыми жило человечество, современное эпохе его зарождения. Какими общими признаками характеризуются эти христианские истины?
Тут есть целый ряд очень важных моментов. Прежде всего, следует подчеркнуть факт логической невыводимости христианских истин из философских и религиозных представлений как иудейских, так и языческих. Догматы христианского вероучения не являются ни результатом логического вывода из предшествующих мировоззренческих установок, ни плодом какой-либо “доработки” соответствующих форм сознания. Ни догмат Троицы, ни догмат Боговоплощения, ни догмат спасения через крест и страдания, ни тем более положение о соединении во Христе человеческой и Божественной природ, не находят никакого существенного подобия в картинах языческой теогонии и философских спекуляциях. А уж когда о Воскресении заговорили, то язычники отреагировали так как им и положено: “Иди, Павел, послушаем тебя в другой раз, только иди подальше отсюда, не мешай нам, этих сказок мы наслушались уже достаточно”. Все христианские идеи – это просто “дикие” идеи, они для всех этих форм сознания действительно “безумны”. Конечно, я говорю о “безумности” в кавычках, но Тертуллиан так ведь и сказал: “Credo qui absurdo est», т.е. верю, потому что это абсурдно, безумно, т.е. логически не связано. То есть истины веры не противоречат логике, но они логически не вытекают, их нельзя логически как-то оправдать, вот в чем дело-то. Кстати, ни кто-нибудь, а Энгельс сказал замечательные слова: “Христианство вступило в непримиримое противоречие со всеми окружающими его религиями”. В какое противоречие, о каком непримиримом противоречии он говорит? Что, христиане взяли палки, мечи, копья и драться давай со всеми? Ничего подобного, как раз христианство отличалось удивительно мирным характером. Здесь непримиримое идейное противоречие, религиозное противоречие. Энгельс прекрасно это выразил, он специально занимался вопросами христианства, и эта фраза о многом говорит. Он сказал то, что фактически говорили все атеистические пропагандисты, пока не опомнились и не поняли: как же оно тогда возникло? И вот тут у них возник другой ход мысли: христианство, дескать, тогда-то и от туда-то возникло.
Но на самом деле он сказал истину. Да, все основные христианские истины действительно вступили в непримиримое противоречие со всеми идеями окружающего его мира. Я бы еще сказал, что христианские истины не только не выводимы логически, они не только принципиально отличаются от всех идейных аналогов религиозных мыслей того времени, но они и не повторяют этих идей. Христианские истины – это не есть повторение того, что имело место, нет таких идей.

Но при этом есть еще один интересный момент, который стоит отметить. У Бора (это известный физик, один из создателей квантовой механики) есть различение двух видов суждений: тривиальные и нетривиальные суждения. Тривиальные – это те суждения, противоположные которым являются просто ложными. Например, белое – черное, мужество-трусость. Можем найти сколько угодно противоположных суждений и утверждений. Это тривиальные суждения, т.е. обычные. Нетривиальные отличаются тем, что противоположные им столь же истинны, как и первые. То есть мы встречаемся не с логической противоречивостью, когда 2х2=4 и 2х2=5. Здесь противоположные утверждения столь же истинны. В теории относительности это хорошо показано. Поезд движется или не движется? А это зависит от того, с какой позиции мы будем это рассматривать. Если будем говорить – движется, тогда мы стоим на месте, скажем – не движется, – тогда мы сами находимся в движении. Или возьмите в области элементарных частиц: она в то же время есть и волна, то есть нечто противоположное частице. Это совершенно несовместимые между собой явления. Камень, брошенный в воду, – и волна, которая идет от камня. Для лучшего понимания этого явления, которое мы не знаем как назвать, в одних случаях мы будем рассматривать его как частицу, а в других – как волну, и это одинаково будет верно. Христианские истины обладают таким же свойством нетривиальности. Истинные – это суждения нетривиальные. Возьмите например, христианский догмат о Боге -Троице. Вообще-то христианство верует в какого Бога, единого или не единого? “Верую во Единого Бога”. Христианство ведь религия монотеистическая, не так ли? Тогда, простите, три Лица, или нет? Но ведь три это не один. Это же отвержение единства?! Верно, – это противоположное суждение, христианство утверждает и то, и другое. Почему утверждает? Утверждать ведь можно все, что угодно. В данном случае утверждение проистекает не из-за какого-то волюнтаризма – что я хочу, то и утверждаю, нет. Как в области физики элементарных частиц, почему мы утверждаем – “частица и волна”? Потому что наблюдают и то, и другое, – это отражение реальных фактов.
И в христианстве мы наблюдаем абсолютно то же самое, потому что это естественный факт откровения. Христианство, с одной стороны, сохраняя чистый монотеизм, утверждает, что Бог един, и в то же время, – утверждает Его Троичность.
Поразительным образом из одной этой точки вдруг раскрывается картина: да, монотеизм и вдруг – триипостасность. До этого самое большее что мы знали, монотеизм сопряжен с моноипостастностью, коли монотеизм – значит моноипостастность. Здесь же открывается удивительная бездна: Отец, вечно рождающийся Сын, вечно исходящий Дух Святой. Причем мы никогда не знаем что значит “вечно рождающийся” или “вечно рожденный”? Не знаю. А что такое исходящий? Не знаю. А какая разница между этим? Не знаю. Знаю только одно, что тут что-то разное. Указывается различие, хотя то, что происходит, мы не знаем. Как вечно рождается и как вечно исходит, знать не можем. Это поистине нетривиальное утверждение. Я думаю, что Н.Бор, если бы немножко вдумался бы в это, он был бы просто в восторге потрясающем, а впрочем, возможно, что он говорил и об этом.
Любопытно, что когда говорят об истории Церкви (как научной и учебной дисциплине), то речь почти все время идет об истории ересей. В чем тут дело? А дело в том, что постоянно хочется исправить христианство. Ведь то, что оно говорит ни в какие ворота не лезет, а потому и начинают исправлять… Как это Бог мог воплотиться на самом деле? И начинают придумывать… да нет, это только казалось, что Он воплотился, это только казалось что Он страдал, ничего подобного. На самом деле вовсе Бог не воплощался, Он не может воплотиться, что вы. Так возникает ересь докетизма. Потом приходит другое исправление христианства: нет-нет, родился человек Иисус, конечно, как положено так и родился, но в Него, за Его добродетели, за Его святость вселился Бог – Логос, который в Нем пребывал. Иногда пребывал, а иногда уходил. Помните, ересь несторианскую? Все, кажется, “разумно”, однако Отцы восставали – ересь! Почему ересь? По очень простой причине: это не соответствовало фактам, которые изложены в Евангелии. На этом основании отвергались различные еретические точки зрения. Видите, язычество постоянно пыталось и до сих пор пытается “исправить” христианство, поместить его в прокрустово ложе нашей логики, нашего мышления, философских представлений. Отсюда – ересь за ересью. Ересь – это попытки “исправления” христианства.
Да что же это были за мудрецы, которые могли придумать такие истины, что все философы мира с ними справиться не могут? Рыбаки, – и этим всё сказано, больше ничего говорить не надо. Итак, рыбаки – и такие потрясающие глубины. Что же, они сами до всего этого додумались? Разумеется, нет. Не их это учение, это люди простые, не книжные, они только передали то, что слышали.. Они передали, как свидетели: “то, что мы слышали, то что мы осязали, – пишет Иоанн Богослов, – о слове, жизни повествуем вам”. Скажите, неужели это не серьезный аргумент? Откуда же могло возникнуть такое учение? Из уст таких простых людей, да у них один только Павел и был образованный, да он и не был в числе двенадцати. Откуда же это все? Одного этого рассуждения достаточно, чтобы признать сверхъестественное происхождение христианства.
Я бы еще остановился на научно-философском аргументе. Он сводится к тому, что истинность христианства, как и другой любой религии, как и любой научной теории, может быть подтверждена двумя вещами:
1. Необходимо наличие фактов, которые подтверждают ее основные установки;
2. Должна быть предусмотрена возможность проверки этих утверждений. Это так называемый “принцип верифицируемости”.
К примеру, многие элементарные частицы были открыты за десятки лет до того, как они были признаны, в конце концов, научным фактом. Точнее, делались теоретические предсказания об их существовании, однако вопрос считался окончательно решенным только тогда, когда эти предсказания получали экспериментальное подтверждение.
Так вот, если формально рассматривать христианство с чисто научной точки зрения, то открывается очень интересная картина. Имеется огромное, никакому исчислению не поддающееся множество фактов, свидетельствующих об его сверхъестественности. Вспомним имена Иоанна Кронштадтского, Ксении Петербургской, Амвросия Оптинского и зададимся вопросом: те огромные горы фактов, свидетельств очевидцев о совершенных ими чудесах – действительно имели место или нет? Или, может быть, лучше их просто отрицать?
А есть ли возможность самому убедиться в том, что Бог есть, есть этот сверхъестественный мир, как самому убедиться, что Царствие Божие есть внутри нас, как убедиться в том, что Дух, тот Бог, о котором говорит христианство преображает человека, т.е. из алчного, завистливого, тщеславного, гордого, обжоры и пьяницы делает человека чистым, милосердным, кротким, воздержанным и т.д.? Есть ли возможность пережить самому человеку в себе ту радость, о которой говорит христианство? Да, такая возможность есть. Христианство говорит, что есть реальный путь, путь не чисто умозрительный и не теоретический, а путь, который был проверен, апробирован огромным числом людей. Многие известные нам святые показали потрясающие факты этого преображающего действия Божия на человека в самих себе. Это преображение касалось всего: их ума, сердца, тела, даже тела. То есть, если подходить с чисто формальной точки зрения, то христианство как научная теория удовлетворяет двум основным требованиям, предъявляемым ко всякой научной теории. Оказывается эти факты есть, я повторяю, – есть бесспорные факты.
Обратим внимание и на другой момент, также относящийся к научно – философскому аргументу. Христианство, несмотря на несомненный факт своего сверхъестественного происхождения, вовсе не уводит человека от всех жизненных проблем, в царство иллюзий и мира идеального. Христианство как раз открывает человеку возможности правильного подхода к этим проблемам. Оно дает ясный ответ на все самые фундаментальные и жизненно важные вопросы человеческого существования. Христианство дает цельное мировоззрение человеку, причем такое мировоззрение, которое не отвлекает человека от всех жизненно необходимых проблем и задач этой жизни; оно дает человеку необычайное мужество, радость и силу. Вы только вдумайтесь в эту идею – “Бог есть любовь”, – что это значит? Это значит, что все то, что совершается со мной (я не говорю о том положительном, что совершается, – это мы с удовольствием принимаем, – я говорю о том отрицательном, когда нас ругают, обижают, оскорбляют и т.д.), – все это совершается не потому что этот человек, эти люди такие злодеи, им Бог Судья, для меня это совершается потому, что мне это полезно. Все это совершается по премудрому и любвеобильному промыслу Божьему, т.е. для меня совершается какое-то благо; то, что я принимаю как очень неприятное, нехорошее, тяжелое, скорбное, страдательное, на самом деле – благо. Например, мы подчас не знаем, что болеем, т.е. что у нас есть какая-то болезнь, мы не знаем, но на осмотре врач говорит: “Знаете, извините, но вот тут вам надо кое-что сделать. Это совершенно необходимо, иначе могут быть последствия необратимого порядка и тяжелого”. “Ну что ж, согласен. Отдаюсь в руки”. И меня знаете ли, начинают мучить; какие-то уколы, процедуры, горькие таблетки, пилюли, а то еще, глядишь, объявляют: “Извините, но срочную операцию надо сделать”. “Да я здоров, я хорош, да лучше меня нет на свете!” “Нет, срочно на операционный стол, и немедленно!”
Как мы это оцениваем?.. Потом мы часто бываем благодарны врачу, что он принудил нас к лечению. Христианская вера дает нам, я бы сказал, потрясающую радость, радость во всех наших жизненных неприятностях, скорбях и страданиях. Христианство утверждает: все, что с нами совершается, – совершается по любви, по той любви, которой никто из нас не имеет, по отношению даже к самому близкому человеку, ибо это не просто великая любовь, а любовь истинная, т.е. премудрая, которая не ошибается, а мы часто ошибаемся, когда думаем, что любим других. Здесь же – безошибочная любовь.
Христианство поэтому является удивительной религией радости, оптимизма! Представьте, что вас лечит зубной врач, или представьте, что вам зуб будет сверлить палач, – есть разница? Наверно… Когда нам хирург разрезает живот, или какой-нибудь бандит, есть разница? Наверно… Итак, все наши неприятели, враги, оскорбители и ненавистники, – это только слепые орудия в руках премудрой и всеблагой, любвеобильной воли Божией. Вот что такое христианство! Какая радость!
Cтоит также отметить, что с чисто формальной точки зрения христианство не содержит в себе никаких положений в учении, которые противоречили бы совести человеческой, или разумному отношению к жизни человеческой, напротив, христианство призывает именно к жизни по совести, более того, возводит нравственное начало в человеке на такой высокий уровень, что даже люди, очень далекие от христианства сознаются в том, что более замечательного образа в истории, более совершенного образа, нежели образ Евангельского Иисуса, не встречали нигде. Это образ совершенного человека. Вот Он какой христианский идеал, вот на Кого мы ориентируемся. Иисус – идеал потрясающий: и любви, и мужества, и заботы о элементарных нуждах. Вспомните, свадьба, видно у бедных людей вина не хватило. Для них какая скорбь это, какое расстройство, какое поношение со стороны окружающих. Что же Он делает? Воду в вино претворяет, подумайте какие заботы, даже о самых простых вещах. Нет-нет, христианство не отвлекает, не мешает жить. Христианские заповеди – это не помеха к вольной жизни, совсем нет, Христос заботится даже о самых элементарных человеческих нуждах. Христианство не содержит в себе никаких положений, повторяю еще раз, которые бы противоречили разумному отношению к жизни, началам совести, началам нравственности, нет этого в христианстве. Это аргумент, скорее, этический, аргумент, который прямо говорит о том, что христианство – религия, против которой мы ничего не может сказать дурного. А как оно проявляло себя в истории, и как оно осуществляло и осуществляет себя в конкретных людях, это вопрос уже другой. Тут мы видим разное, от потрясающих вершин святости и любви, до Иуд и им подобных. Но это вопрос уже другого порядка. Само же христианство действительно удивляет каждого, кто бесстрастно начинает с ним знакомиться, своим величием и нравственным и умозрительным, просто величием как таковым.

Источник=======================>

http://azbyka.ru/hristianstvo/sut/4g2-all.shtml


Ариохристианинн
 
Сообщения: 21
Зарегистрирован: 09 авг 2015, 02:16

Re: Религия господ

Сообщение Христианслава » 22 авг 2015, 01:53



Память свт. Амвросия Медиоланского (†4.04.397)

Борец против язычества, ересей и жидовства

свт. Амвросий МедиоланскийСвятитель Амвросий, епископ Медиоланский (339–4.4.397) – один из выдающихся богословов и отцов Церкви. Родился в городе Тревире (ныне Трир, Германия) в семье римского наместника Галлии. Еще в детстве святителя были явлены чудесные предзнаменования его великого будущего. Так, однажды пчелы покрыли лицо спящего младенца и улетели после того, как оставили на языке у него мед.

После смерти отца семья Амвросия переселилась в Рим, где будущий святитель и его брат Сатир получили блестящее по тем временам юридическое образование. Около 370 г., по окончании курса наук, Амвросий был назначен наместником областей (консульским префектом) Лигурии и Эмилии, но жил в Медиолане (ныне Милан). В то время Римская империя уже стала христианской (Император Константин Великий уже основал в 324 г. новую столицу Константинополь), но еще не разделилась на Западную и Восточную и Церковь была также едина.

В то время широкое распространение в Европе получила унижавшая Христа ересь арианства, распространявшаяся александрийским пресвитером Арием (256 –336), который учил, что Сын Божий Христос не Единосущен Отцу и не может почитаться как Бог, а является Его творением. I Вселенский Собор (325) в Никее осудил это еретическое учение, утвердив единосущие Сына с Отцом в словах Никейского Символа веры: «несотворенного, единосущного Отцу». Но арианство уже завоевало многих влиятельных сторонников, к тому же Императоры Констанций (337–361 ) и Валент (364–378, восточный соправитель его брата Валентиниана I) поддержали последователей Ария. В борьбе с этими еретиками имя свт. Амвросия Медиоланского стоит в одном ряду с такими отцами Церкви, как Афанасий Великий, Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский.

В 374 г. умер епископ Медиолана Авксентий, сторонник арианской ереси, и это повлекло за собой раздоры между православными и арианами, так как каждая сторона хотела поставить своего епископа. Амвросий как первый градоначальник отправился в церковь для поддержания порядка. Когда он обратился с речью к толпе, какой-то ребенок вдруг крикнул: "Амвросий - епископ!" Возглас был подхвачен народом. Амвросий, который в это время еще даже не был крещен и находился лишь в числе оглашенных, почитая себя недостойным, стал отказываться. Он пытался даже ложно опозорить себя, пробовал скрыться из города. Дело дошло до западного соправителя-Императора Валентиниана (364–375), приказа которого Амвросий не посмел уже ослушаться. Он принял святое Крещение у православного священника и, пройдя за семь дней все ступени церковной иерархии, 7 декабря 374 г. был рукоположен в сан епископа Медиоланского и сразу же роздал всю свою собственность, деньги и имение на украшение храмов, пропитание сирот и нищих, сам же обратился к строгой подвижнической жизни.

Будучи поначалу не слишком сведущ в вопросах богословия, святитель усердно начал изучать Священное Писание по толкованиям Оригена, свт. Ипполита Римского, Дидима и свт. Василия Великого, в чем ему помогал его давний друг и будущие преемник Симплициан. В это время Церковь еще не утвердила окончательно все аспекты вероучения, существовали богословские мнения, соперничавшие друг с другом. Вскоре свт. Амвросий научился и сам с Божией помощью, отделять в богословских трудах той эпохи истину от шелухи различных мнений. Он стал одним из лучших на Западе проповедников и толкователей Священного Писания. Одной из главных забот святителя стала борьба с влиянием арианства, и в этом он достиг больших успехов.

Так, в 379 г. ему удалось поставить православного епископа в Сирмии. В 381 г. при Императоре Феодосии I Великом (379–395) состоялся II Вселенский Собор в Константинополе, окончательно отвергший арианство и утвердивший православный Символ веры в качестве единой государственной религии империи. (Феодосий также запретил и языческие культы, в результате чего после 393 г. прекратилось проведение Олимпийских игр.) Вскоре после этого Собора свт. Амвросий провел в Аквилее Собор 32 епископов из Северной Италии, Паннонии, Африки, Пентаполя и Галлии. На Соборе Амвросий зачитывал писания Ария и испрашивал мнение присутствовавших по каждому из пунктов арианской ереси. Еретики были осуждены и низложены.

Суровое монашеское воздержание, долгие богослужения и серьезные богословские труды Амвросий сочетал с исполнением обязанностей пастыря. Проповедь святого Амвросия оказывала глубокое воздействие. Об этом свидетельствовал другой выдающийся отец Церкви, блаженный Августин, принявший в 387 г. святое Крещение благодаря проповеди святителя Амвросия. Слава о епископе Амвросии и его деяниях привлекла к нему многих последователей из других стран. Даже из далекой Персии приходили к нему ученые мудрецы. Фритигильда, королева воинственного германского племени маркоманов, часто нападавшего на Медиолан, просила святителя наставить ее в христианской вере. Святой в письме к ней убедительно изложил догматы Церкви. Уверовавшая королева обратила в христианство своего мужа и убедила его заключить мирный договор с Римской империей.

Епископ Медиоланский принимал деятельное участие и в государственных делах. Так, Император Грациан (375–383 гг.), получив от него изложение православной веры, убрал по указанию святителя из зала сената в Риме жертвенник Виктории, на котором принимались клятвы. В 390 г., исполненный пастырского дерзновения, святитель наложил на Императора Феодосия Великого суровую епитимию за жестокое истребление нескольких тысяч невинных жителей города Фессалоники. Епископ безстрашно объявил Императору, что впредь не будет совершать богослужений в его присутствии и что тот не должен приближаться к алтарю, пока не принесет покаяния. Авторитет епископа был таков, что через пять месяцев Император вынужден был подчиниться и публично покаяться, и лишь после этого был допущен к причастию.

(Уместно напомнить, что Феодосий Великий был последним Императором единой Римской империи. После его смерти в 395 г. империя окончательно разделилась на западную часть и восточную – Второй Рим. Западная Римская империя закончила свое существование свержением ее Императора Ромула-Августула германским вождём Одоакром 4 сентября 476 г., хотя формально она существовала до того момента, когда в 480 г. был убит назначенный по требованию из Константинополя последний западный Император Юлий Непот. После его смерти Одоакр и римский сенат выслали знаки императорской власти в Константинополь, заявив, что для обеих частей Империи достаточно одного византийского Императора Зенона.)

Строгость сочеталась у святителя с необыкновенной добротой, и он пользовался всенародной любовью. Наделенный даром чудотворения, многих он исцелил от болезней. Однажды во Флоренции, пребывая в доме Децента, он воскресил умершего мальчика. Под руководством свт. Амвросия в Милане были построены две базилики – Амвросианская и Апостольская (ныне храм св. Назария), а также основан мужской монастырь.

Последние годы жизни Амвросий провел в постоянной молитве, спокойно и радостно ожидая своей кончины, которая наступила в 4 апреля 397 г. в ночь Святой Пасхи. Преставление его сопровождалось многими чудесами, крещаемым же в ту ночь детям он явился в видении. Святитель был погребен в Амвросиевой базилике, в Медиолане, под жертвенником, между мучениками Протасием и Гервасием.

Мужественный защитник православной веры, святитель Амвросий получил особую известность и как замечательный церковный писатель. В догматических произведениях он отстаивал православное учение о Святой Троице, таинствах и покаянии. Главные из его трудов: пять книг "О вере" содержат полемику с арианами и разъясняют догмат о Св. Троице; в трех книгах трактата "О Святом Духе" рассматривается догмат об этом Лице Св. Троицы, о Его участии в творении, промышлении и искуплении. Учение о Св. Троице, Сыне Божием и тайне воплощения излагается также в труде "О тайне Господнего воплощения", направленном против арианства и аполлинарианства. Большую ценность имеют также его книги "О покаянии" и "О (церковных) таинствах", многочисленные толкования Священного Писания, проповеди, послания, письма. Примечательная работа святителя "Об обязанностях священнослужителей" свидетельствует о глубоком осознании им пастырского долга; в ней содержатся указания не только по ведению церковной службы, но и нравственные наставления служителям Церкви. В сочинениях о христианской нравственности святитель раскрывал превосходство христианского нравоучения пред нравоучением язычников.

Ревностным и непримиримым было отношение святителя Амвросия к иудеям-христоборцам. В конце 388 г. в г. Каллиник народ с ведома епископа разрушил иудейскую синагогу; Император Феодосий приказал христианской общине города восстановить синагогу за свой счет, но Амвросий энергично выступил против этого, горячо убеждая Императора не дать восторжествовать иудеям над христианами и не вынуждать епископа поступать против совести, ибо это не подобает христианскому Императору. Феодосий отменил свое распоряжение. В своих богословских трудах святитель отвергал претензии иудаизма на Ветхий Завет, утверждая, что иудеи отступили от его духовного смысла и не оправдаются формальным законом, ибо благодать в истории засвидетельствована раньше, чем закон, и действовала уже в Иове, Мелхиседеке, Аврааме, Исааке, Иакове, которые жили по вере и без иудейского закона. «Тайны христиан древнее тайн иудеев, тайны христианские божественнее, чем иудеев»; поэтому ветхозаветные патриархи являются предшественниками и прообразами христиан, а не антихристианского жидовства. Известен также составленный свт. Амвросием "Чин и устав, како подобает приимати приходящих от жидов к правей вере христианстей".

Святитель Амвросий был также преобразователем церковного пения. Он ввел в Западной Церкви антифонное пение (по восточному, сирийскому образцу), известное как "амвросианский напев"; составил 12 гимнов, которые исполнялись при его жизни. Его благодарственный торжественный гимн "Тебе, Бога, хвалим", составленный в 386 г. в память победы над арианством, вошел в богослужение Православной Церкви.

Святость Амвросия, выдающегося отца Церкви, была столь очевидна, что почитание его как святого началось вскоре после его смерти, о чем свидетельствуют его латинские и греческие жития, написанные в V веке. Житие святителя было написано в 412–413 гг. его последним секретарем св. Павлином Медиоланским.

Постоянный адрес данной страницы: http://www.rusidea.org/?a=25122002




Христианслава
 
Сообщения: 10
Зарегистрирован: 22 авг 2015, 01:04

Пред.След.

Вернуться в Диалог религий

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1