Похоронные обряды

Похоронные обряды

Сообщение Карнач » 10 фев 2013, 19:24

Похороны, похоронные обряды — в народной культуре важнейший комплекс семейных обрядов, завершающих жизненный цикл. Как ритуал «перехода» похороны сходны по структуре и символике с другими обрядами жизненного цикла — родинными и свадебными.

Похоронные обряды начинались с момента приготовления к смерти, переодевания умирающего, которому давали в руки горящую свечу; в случае трудной агонии — расставания души с телом открывали двери, окна, печную заслонку, ломали конек крыши (подобные действия у восточных и южных славян совершали и при трудных родах — расставании ребенка с материнским чревом). На Русском Севере при умирающем ставили чашку с водой, чтобы душа омывалась.

О смерти оповещали родственников и односельчан, тогда же начиналось оплакивание, причитание. Принято было выливать всю воду, имевшуюся в доме, занавешивать зеркало (закрывать вход на «тот свет»). Покойника обмывали, переодевали в смертную (белую) одежду, которую предварительно лишали всех застежек и др. металлических частей. Девушку, умершую до вступления в брак, хоронили в свадебной одежде, у украинцев ее гроб сопровождал «жених» — таким образом в обряде преодолевалось нарушение жизненного цикла.

Особые обряды сопровождали изготовление гроба и помещение в него покойника, ритуальных предметов и т.п.; на место, где лежал покойник, клали оберег — топор, камень, дежу, украинцы разбивали на этом месте горшок, южные славяне забивали гвоздь, на Русском Севере бросали камень вслед покойнику, «чтобы остальные были живы». До самих похорон приняты были ночные бдения при покойнике, в том числе (на Западной Украине и в других регионах) «игры при покойнике» («веселые поминки»), включающие карнавальные действа и восходящие к дохристианским обычаям тризны и т.п.

Похороны совершались на третий День, гроб несли в церковь и к месту погребения на руках или в телеге, иногда на санях; сани и телегу могли переворачивать после похорон (как и другие предметы в доме покойника), «разделяя» таким образом мир живых и «тот свет». Избу после выноса покойника выметали, иногда осыпали пол зерном. У восточных и южных славян все этапы похорон сопровождались причитаниями (бел. голошение и т.п.), описывающими, в частности, дорогу покойника на «тот свет». По возвращении с кладбища устраивали поминки («тризну») с ритуальными блюдами (горох, блины, кутья), для покойника клали ложку (под скатерть) и хлеб, совершали также обряд «поисков покойника»: обход жилых и хозяйственных построек. Поминки совершали также через день, через неделю, на сороковой день (когда душа окончательно расставалась с телом) и через год после похорон.

Лит.:
Этнография восточных славян. М., 1987. С. 410-416;
Невская Л.Г. Балто-славянское причитание. М., 1993;
Причитанья Северного края, собранные Е.В. Барсовым. СПб., 1997. Т. 1-2;
Живая старина. 2000. № 1. С. 2-27.

В.Я.Петрухин
Карнач
 
Сообщения: 417
Зарегистрирован: 22 дек 2011, 07:13
Откуда: г. Липецк

Re: Похоронные обряды

Сообщение Карнач » 10 фев 2013, 19:25

Могила — место пребывания тела (и души) покойника, “вечный дом” человека после смерти. Могила считается “святыней”, которую нельзя осквернить: испортить, распахать и тем более — раскопать, чтобы украсть из нее сохранившиеся вещи. Запрещается не только забирать вещи, оставленные на МОГИЛЕ, но и бросать на нее что-либо (например, землю при выкапывании другой могилы).

Могилу копают на месте, выбранном заранее родственниками или самим покойным при жизни. Близким людям обычно запрещается копать могилу. В Белоруссии, например, это делали бесплатно старики или нищие, при этом они избегали разговоров о покойнике; закончив работу, объявляли убиравшим усопшего женщинам, чтобы они вылили в могилу воду, которой обмывали тело. При выкапывании могилы запрещалось присутствовать жене умершего, а также женщинам, недавно потерявшим кого - нибудь из родных. Если при копании могилы обнаруживаются более ранние захоронения, то могильщики бросают туда деньги и другие ценные вещи, чтобы потревоженные мертвецы “не прогнали” вновь пришедшего.

Если могила оказывалась мала для гроба и ее приходилось расширять, то это означало, что вслед за погребаемым туда же отправится новый покойник, обычно — его родственник. Подобное объяснение на Витебщине приводилось и в том случае, когда могила была слишком велика: верили, что одной жертвы мало и появится следующая, Особенно опасными представлялись такие происшествия, как осыпание краев могилы и падение в нее кого-нибудь из сопровождавших покойника.

Заколоченный гроб опускали в могилу на веревках или на длинных широких полотенцах, чтобы дорога на “тот свет” была широкая, как полотно. В это же время присутствующие бросали в могилу различные вещи: деньги (чтобы покойник выкупил себе место на кладбище, на “том свете”), одежду (платки, шарфы, пояса), полотно, использовавшееся для шитья савана, а также иголки и нитки (чтобы ими не воспользовались для колдовства ведьмы); туда же сметали и зерно, которым посыпали гроб при выносе из дома. В могилу, как и в гроб, иногда опускали любимые умершим при жизни предметы (например, инструменты для ремесленников и т. П.). На Русском Севере гроб с висельником ставили в могиле вертикально. У многих славян сохранился обычай разбивать о спущенный в могилу гроб глиняную посуду, например ту, в которой приносили на кладбище вино и масло для окропления могилы (как это делалось у южных славян).

Во многих областях Украины и Белоруссии был распространен обычай “печатать могилу”: украинский священник под особые песнопения чертил железной лопатой знак креста над могилой и крестообразным движением бросал на гроб землю; белорусы перед опусканием гроба в яму или по насыпанному уже пригорку стучали с четырех углов крест-накрест лопатой. Погребение без такого “печатания” считалось неполным: именно оно не позволяло покойнику выйти из могилы.

В Олонецкой губернии вдоль могильного холмика клали лопату, которой засыпали гроб, а сверху ставили перевернутый горшок с углями. Белорусы на засыпанной могиле сразу делают крест, хотя бы маленький, временный, пока не поставят новый, в рост человека. На могиле ребенка, родившегося мертвым, разжигают костер из осиновых веток, на могиле некрещеного ребенка оставляют камень или треугольник из осинового дерева. На могиле самоубийцы также оставляли камень; их могилы устраивали и вне пределов кладбища: русские — в глухих местах и оврагах, белорусы — на перекрестках и холмиках в лесу, чтобы они были видны отовсюду. В Закарпатье на могилы самоубийц, обычно похороненных на месте преступления, бросали камни.

В день похорон на могиле устраивались поминки. Принесенные кушанья, состоявшие из кутьи или “кануна”, а также блинов, пирогов, медового напитка и др., бросали на МОГИЛУ. Остатки блюд часто оставляли на МОГИЛЕ для умерших, отдавали нищим. По данным археологии, в древности поминки у восточных славян совершались непосредственно на могилах. До сих пор такие поминальные обряды и обычаи, как “будить покойника”, “поднимать воздух”, “приклады” (белорусский поминальный обычай, связанный с обустройством могилы), Радуница и др. происходят под открытым небом, на могилах.

Могила умершего становится для родственников заменой и воплощением его самого: могилу или памятник на ней целуют, обнимают.

Могила как место вечного пребывания умершего благоустраивается и нередко оформляется в виде дома. Так, белорусы устанавливали на могилах прямоугольные деревянные сооружения. Такой “приклад” напоминал крышку гроба, он имел окошечки и покрывал весь пригорок целиком; нередко его называли “хаткой”. У русских установленные на могилах кресты с двускатным покрытием и с иконкой иногда носят название “часовенка”. На Русском Севере помимо обычного креста можно увидеть продолговатое четырехугольное сооружение (“голубец”), открытое сверху или же покрытое плоской крышей, на которой ставят крест. На могиле делают и своеобразный “сад”: сажают цветы, плодовые деревья. В Гомельском Полесье на Радуницу следовало, например, посадить на могиле дерево, а вокруг нее воткнуть березовые прутья.

У всех славян распространено поверье, что земля с могилы обладает чудодейственными свойствами. Так, в севернорусских деревнях этой землей терли себе грудь, держали за пазухой, клали в воду, которой обливались после похорон, для того чтобы прошла тоска по умершему. В Витебской губернии считалось. что земля со свежей МОГИЛЫ ослабляет страх перед покойником, не подпускает смерть к дому, предохраняет от болезни людей, скот. При повальной эпидемии скота могильной землей троекратно осыпали животных. В Полесье больного ребенка купали в воде с песком с могилы родственника.

Могильная земля — одно из сильных колдовских средств, ее использовали в магических действиях ведьмы. У многих славянских народов эта земля считалась очень опасной: например, сербы остерегались приносить ее домой; людей, копавших могилы, заставляли разуваться и вытрясать землю из обуви; никто из домашних не решался до нее дотронуться.

Лит.:
Зеленин Д.К. Восточнославянская этнография. М., 1991,
Пахаваннi. Памткi. Галашэннi. Мшск, 1986.

А.А.Плотникова
Карнач
 
Сообщения: 417
Зарегистрирован: 22 дек 2011, 07:13
Откуда: г. Липецк

Re: Похоронные обряды

Сообщение Карнач » 10 фев 2013, 19:25

Гроб — атрибут погребального обряда, осмысляемый как «новое» или «вечное» жилище умершего. В славянских регионах обычай погребения в Гробу распространяется вместе с христианством (в Великой Моравии с IX в., на Руси с X в.).

Изготовление гроба уподобляется строительству нового дома. На Карпатах и Русском Севере в стенках гроба на уровне плеч делали отверстия наподобие окошек, в которые вкладывали оконное стекло. Гуцулы в детском гробу в головах с правой стороны вырезают одно окошко, а для взрослого покойника — два. Маленькое окошко, иногда отверстие, прикрытое доской, имелось и в русских гробах-колодах. Окна делают для того, чтобы умерший мог выглядывать из своей «хаты», чтобы душа время от времени видела свое тело, чтобы умерший мог смотреть на других покойников.

Широко известен обычай заготавливать себе гроб задолго до смерти и хранить его на чердаке. Русские почитают это предзнаменованием долгой жизни. Часто в гробу хранили зерно и, если в доме никто не умирал, его брали на посев, подавали как милостыню. Белорусы верили, что, если оставить заранее сколоченный гроб пустым, не насыпав в него жита, он «притянет» к себе мертвеца.

Готовый гроб окуривают воском, освященными травами; кладут внутрь столярные инструменты, которыми пользовались при его изготовлении, закрывают крышкой и умывают над ним руки. Стружки и щепки, оставшиеся после изготовления гроба, не выбрасывали, а клали в гроб на дно, набивали ими подушку вместе с листьями березового веника, пускали по воде, выносили за село, в поле; высыпали на дороге перед домом умершего, придавив их камнем, в знак того, что в доме покойник, и т.д.

В соответствии с общеславянскими представлениями о смерти как сне в гробу устраивали постель. Дно гроба выстилали соломой, сеном, сухими березовыми вениками (ср. рус. пора на веники — «пора умирать»). Белорусы поперек прутьев развязанных веников клали пояс и застилали все длинным куском холста веря, что покойник должен явиться на «тот свет» опоясанным. Подушка в изголовье гроба набита сухими листьями березовых веников, сеном, сухими пахучими травами и пр. По русскому обычаю, подушку набивали обрезками ткани, из которой шили погребальную одежду, а также куделей; в некоторых местах кудель не клали из опасения, что не уродится лен. Повсеместно остерегаются набивать подушку куриным пером.

По поверьям, умерший сохраняет свои прижизненные потребности и пристрастия, поэтому в гроб кладут пищу — хлеб, пироги, различные виды злаков, кружку меда или пива, бутылку водки, вино, воду, масло, соль, сахар и т.д. Повсеместно помещают в гроб полотно и одежду (сам гроб как вместилище сравнивается с одеждой: «И деревянный тулуп по мерке шьют»): мужчине в изголовье — шапку, женщине — чепец или платок беременной — пеленки и детские игрушки, умершим до брака — венок, фату и пр. Курильщику кладут в гроб табакерку с табаком, трубку, кисет, хромому — его палку или костыль, сапожнику — шило плотнику — топор, портному — иглу. У всех славян известен обычай класть в гроб деньги как «подорожную» на «тот свет».

Колдунам, самоубийцам, опасным покойникам, чтобы предотвратить их «хождение», кладут в гроб освященные травы, освященный на Пасху хлеб, ладан; мак, чтобы самоубийца его собирал; терновник; кресты из осины и т.д. В гроб клали предметы, которые надо было «выпроводить» из земного мира: сено, на котором лежал покойный в хате, сосуд, из которого соборовали перед смертью гребень, которым причесывали, и т.д. Аналогичным образом избавлялись от болезней (например, клали в гроб рубашку больного), от вредных насекомых и пр. Повсеместно кладут в гроб предметы целью передать их на «тот свет» другому покойному. Если в доме один за другом умирали двое, в гроб второго усопшего клали куклу, домашнюю птицу, голову черной курицы «взамен третьего покойника» (Сербия).

Чтобы защитить живых, гроб с покойником выносили из дома через окно, хлев, заднюю дверь; протаскивали его через дыру, сделанную под порогом (Словакия). При выносе стучали гробом три раза о порог или дверь, чтобы покойник попрощался со своим старым жильем и больше туда не возвращался (в.-слав., з.-слав.), чтобы никто в семье больше не умер (ю.-слав.). Сербы тянули гроб назад на пороге, чтобы покойник «не потянул» за собой живых. При выносе гроба держали в руках хлеб, осыпали гроб зерном; передавали через гроб хлеб и соль по направлению от сеней к печи, чтобы сохранить урожай (Минская губ.). Закрыв гроб крышкой, на нее клали хлеб (рус. гробовик), который часто предназначался отпевавшему священнику, как и кусок холста, полотенце, положенные поверх гроба.

Заколоченный гроб опускали в могилу на веревках или на длинных широких полотенцах, чтобы дорога на «тот свет» была широкая, как полотно. У южных славян сохранился обычай разбивать о спущенный в могилу гроб глиняную посуду, в которой приносили на кладбище масло и вино. Гроб с висельником ставили в могилу вертикально (Русский Север).

Лит.:
Плотникова А.А. Предметный код погребальной обрядности (вещи в гробу усопшего) // Истоки русской культуры. М, 1994. С. 56-58.

А.А.Плотникова
Карнач
 
Сообщения: 417
Зарегистрирован: 22 дек 2011, 07:13
Откуда: г. Липецк

Re: Похоронные обряды

Сообщение Алексей » 31 май 2013, 18:21

Здравия всем.
культуру славянского погребения надо восстанавливать практически с нуля
- Это высказывание a.vestы.
Нам нужно восстанавливать не только этот обряд. Речь идёт об обряде кремации. Но прежде, наверное, нам нужно разобраться в символизме этого обряда. Прецедентом тому послужили похороны Боброслава. Трудно об этом говорить по горячим следам. Но, когда переживания улягутся, боюсь, что об этом вспомним лишь на следующих похоронах. Негоже говорить, что было правильно, что неправильно. Нужно просто разобраться что к чему, что я и хочу попытаться сделать. И в этом прошу помощи от форумчан. Первое, на что я обратил внимание, это то, что внешне обряд кремирования у нас, был чуть ли не копией индийского обряда. Разница лишь в местном колорите. Почему так? Ведь в любой книжке по истории вы найдёте картинки как захоранивали у нас на Руси. Сначала делали насыпь. Вручную сгребался холм. На него укладывали краду (кострище), на которой располагалась домовина. После сжигания покойника в домовине, на это место, т.е. на кострище с сгоревшим покойником, насыпалась земля, делался второй слой земли. В таком виде холма, как пирог, всё оставалось. Есть целые кладбища таких захоронений. Всё это делалось неспроста. Даже в христианских захоронениях в землю, могила должна быть холмиком. Что за этим кроется?
За этим кроется наше мировосприятие. Вспомните устройство Вселенной: Мир надземный (горний), Мир подземный, и Мир – Земля. Это легко представить, если Землю представить в форме диска. Купол над Землёй – это горний Мир. Перевёрнутый купол под Землёй – это подземный Мир. А земля между ними как арена, на которой живут люди. Жители верхнего мира, чтобы реализовать себя, или свои планы, задумки, для этого спускаются на Землю, и реализуют их среди людей. Жители нижнего мира, так же, для реализации самих себя и своих задумок приходят на Землю, только они поднимаются из своих миров. И так же их реализация происходит среди людей – обитателей Земли. Сама Земля не плоскость, её рельеф очень разнообразен. И горы, и впадины, и реки, и моря – всё это проекция того, что находится в верхнем мире и в подземном мире. Горы и возвышенности отражают верхние Миры, низины – нижние, подземные Миры. Причём в устройстве Земли соблюдается и такой порядок: всё, абсолютно всё, что находится в верхнем и нижнем Мирах, должно быть на поверхности Земли. То есть, для всего должна быть обязательно какая-то географическая точка, где нечто, существующее в нижнем и верхнем Мирах, должно быть проявлено на физическом уровне. Земля это Явь, поэтому на ней ВСЁ должно быть ПРОЯВЛЕНО, т.е. реально существовать. Если нам говорят о чём-то, чего нет в условиях Земли, в земной жизни, значит это выдумка или обман. В этом показательна история с Парфирием Корнеевичем Ивановым. Вообще, биография этого человека соткана из былин и сказаний. Одну такую былину хочу поведать вкратце. Когда его поиск обретения здоровья силами природы оформился в некую упорядоченную систему, и приобрело целостность, которую он назвал Закалка тренировка человека в природе, ему понадобилось найти для неё место в природе. Для этого он отправился на его поиски. Его Идея обретения здоровья – это Идея верхнего Мира – дар тех, кто создавал Землю и населял её жизнью и Родом людей. Поэтому место для этой Идеи обязательно должно быть какой-то возвышенностью. И в поисках этого места он «облазил своим телом Кавказские горы», был на Урале. Несколько лет он его искал, а нашёл совсем рядышком с селом, в котором родился. Причём это место было ему унаследовано его отцом перед кончиной. Это ещё одна былина. Получилось, как в русской поговорке: где родился, там и пригодился. Когда же Паршек нашёл физически, реально существующее место на поверхности Земли для своей Идеи, только тогда он получил право от Природы быть Учителем, только тогда он получил право учить людей этой Идее. Для Идеи нового и небывалого необходимо было найти на Земле место, на котором она могла бы жить. Имея своё место на Земле, его Идея обретает силу и право, она становится реальной правдой Земли. Всё это я описываю лишь для того, чтобы показать, насколько в русском мировосприятии важна роль «географической точки» на Земле и её формы (возвышенность или низина).
Именно с этих позиций наши предки проводили захоронения на возвышенности, а не на ровном месте. Пускай этот холмик был высотой около метра, но он был возвышенностью – местом Верхнего Мира. В этом верхнем Мире ставили краду (кострище). Слово крада непростое, оно имеет в себе связь с Высшим Миром наших пращуров. Грубо выражаясь, крада это то, что крадёт из нашего явного мира и переправляет в навный мир, в верхний Мир к нашим Богам-пращурам, к нашему Роду. На эту краду ставилась домовина. Не гроб, а домовина – домик без окон и дверей. Это дом, в котором душа умершего жила в явном мире, он тесный, слепой, и не даёт простора движению души, но когда он будет переправлен крадой в верхний Мир, то у души в её верхних мирах, будет свой домик (своё тело, в котором она будет там находиться). Это её духовное тело, которое привязывает её к Земле и к роду, в котором она жила на земле. Чтобы пепел не развеяло, его засыпали ещё слоем земли. Тем самым делая холмик ещё выше. Земное отдавали Земле, а духовное – духу.
Потому и в христианстве могилка должна быть холмиком – знаком того, что умерший принадлежит к роду Богов Верхнего Мира, и путь его посмертный в рай. А на крестах, в самом перекрестии ставился домик – домовина. В эту домовину потом стали ставить икону. Потом домовину-домик заменили на её символ. Три верхних конца креста связывали двумя дощечками. Получалось, у креста крыша. Этот треугольник украшали резьбой так же как фронтон избы с хлябями небесными. Потом и это убрали. Остался голый крест, а на нём дощечка с надписью – именем умершего (это, опять же, стилизация домовины). И всё же, даже простой железный крест украшают завитушками. Эти завитушки пришли с наличников окон деревенской избы.
Если мои рассуждения не верны, то напишите свои, тем дополните картину.
Алексей
 
Сообщения: 1220
Зарегистрирован: 17 ноя 2011, 11:06

Re: Похоронные обряды

Сообщение a.vesta » 05 июн 2013, 13:58

Однажды слышала лекцию о погребальном обряде у славян , которую читала удивительная женщина - мать трагически потерявшая единственного сына. Главная идея лекции была такова: Похороны это "обратные роды". Постукиванья по крышке гроба - зеркально повторяют постукиванье младенца изнутри утробы, вынос тела "ногами вперед" - тоже аналогично рождению ребёнка, далее насыпание округлого холма- беременное чрево матери и установление вертикали - отцовское начало, зачатие новой жизни в лоне Земли. Похоронный обряд наиболее консервативен. Венки на могиле - всегда большие - это Коло Жизни, подобие которого плетут на Купалу, и куда свободно входит взрослый человек. По сути это венок архаичной Великой Матери - Великой Богини и одновременно Ее раскрытые врата, где зачинается и откуда выходит новая жизнь.
Аватара пользователя
a.vesta
 
Сообщения: 1387
Зарегистрирован: 25 окт 2011, 11:34

Re: Похоронные обряды

Сообщение Карнач » 29 июл 2016, 23:00

Атрибуты славянского погребального обряда эпохи "двоеверия"

Устроение гроба

Изготовление гроба уподобляется строительству нового дома. На Карпатах и Русском Севере в стенках гроба на уровне плеч делали отверстия наподобие окошек, в которые вкладывали оконное стекло. Маленькое окошко, иногда отверстие, прикрытое доской, имелось и в русских гробах-колодах. Окна делают для того, чтобы умерший мог выглядывать из своей «хаты», чтобы душа время от времени видела свое тело, чтобы умерший мог смотреть на других покойников.

Традиционным материалом для гроба у всех славян являются деревянные доски. Они изготовляются из дуба, бука, ясеня, клёна, хвойных вечнозеленых деревьев — сосны, пихты, ели, кедра. Повсеместно остерегаются употреблять осину, считая ее проклятым деревом. Гробы - колоды, выдолбленные из цельного древесного ствола, чаще дубового или липового, у русских существовали до 19 в., особенно в среде раскольников. Головной конец гроба -колоды часто бывал закруглен в виде человеческой головы.

Гроб сколачивали из нескольких простых некрашеных, часто неструганых досок. Повсеместно на крышке углем, сажей рисовали один или несколько крестов. Размер гроба должен был точно соответствовать росту покойного (если гроб велик, то в доме будет ещё покойник, если тесен, то душа покойника не будет находить себе места) поэтому перед изготовлением гроба делали мерку.

В некоторых славянских регионах существует запрет домочадцам и близким родственникам умершего делать для него гроб; гроб делают соседи, односельчане, дальние родственники, деревенский столяр, либо его покупают готовым. Отказ делать гроб почитается тяжким грехом. Белорусы верят, что умерший будет беспокоить по ночам того, кто во время изготовления гроба переступит через гробовую крышку. Готовый гроб окуривают воском, травами, освященными в день Ивана Купалы и в Вербное воскресенье; кладут внутрь столярные инструменты, которыми пользовались при его изготовлении, закрывают крышкой и умывают над ним руки. Стружки и щепки, оставшиеся после изготовления гроба, не выбрасывали, а клали в гроб на дно, набивали ими подушку вместе с листьями березового веника, пускали по воде, выносили за село, в поле; высыпали на дороге перед домом умершего, придавив их камнем, в знак того, что в доме покойник; вносили в хату вместе с гробом, разбрасывали по полу и ставили на них гроб; бросали в огонь, на котором готовилась поминальная трапеза. В некоторых славянских регионах стружки от гроба сжигали на улице вместе с одеждой покойного, полагая, что покойник приходит греться. Наряду с этим у русских существовал запрет жечь щепку от гроба (т. к. покойнику будет жарко). Сделав гроб, работник несет его в дом покойного, идя как можно быстрее, набегая встреч с кем-либо. Встретив беременную, он бросает гроб на землю и заставляет женщину трижды обойти гроб, пятясь задом.

При внесении гроба в дом соблюдаются различные правила, напр.: в этот момент из дома выходят все присутствующие, особенно беременные женщины, запрещается вносить в дом пустой гроб, поэтому в него кладут столярные инструменты и т. д. Гроб обносят три раза вокруг стола справа налево и кладут под главную балку в хате, на лавки, табуретки, доски, но не на стол.

Широко известен обычай заготавливать себе гроб задолго до смерти и хранить его на чердаке. Русские почитают это предзнаменованием долгой жизни. Часто в гробу хранили зерно и, если в доме никто не умирал, его брали на посев, подавали как милостыню. Белорусы верили, что, если оставить заранее сколоченный гроб пустым, не насыпав в него жита, он «притянет» к себе мертвеца.

Изготовление постели

Дно гроба выстилают соломой, сеном; щепками, стружками и другими отходами от гроба; сухими березовыми вениками, часто развязанными и разрубленными, или листьями от них. Белорусы поверх прутьев развязанных веников клали поперек гроба пояс и застилали все длинным куском холста, веря, что покойник должен явиться на «тот свет» опоясанным. Сверху лиственную и другую подстилку покрывают белым холстом, простынью, платком, рушником. Во Владимирской губернии в гроб стелили лоскутки от савана. В некоторых регионах Полесья стелят скатерть, на которой освящали пасху. Подушка в изголовье гроба набита сухими листьями березовых веников, сеном, сухими пахучими травами и пр. По русскому обычаю, подушку набивали обрезками ткани, из которой шили погребальную одежду, а также куделей; в некоторых местах кудель не клали из опасения, что не уродится лен. Повсеместно остерегаются набивать подушку куриным пером.

Одежда покойника

Покойника переодевали в смертную (белую) одежду, на которой не должно было быть узлов; избегали также завязок и застежек (чтобы вдова или вдовец могли вступить в новый брак); часто требовалось, чтобы одежда была новой; в любом случае в ней не должно было быть дыр, т. к. через них покойник мог «высмотреть» кого-то из родных и увести за собой. Во время одевания покойника с ним разговаривали, обращались к нему по имени. Девушку, умершую до вступления в брак, хоронили в свадебной одежде, у украинцев ее гроб сопровождал «жених» — таким образом в обряде преодолевалось нарушение жизненного цикла.

Предметы, которые кладут в гроб

По поверьям, умерший сохраняет свои прижизненные потребности и пристрастия, поэтому в гроб кладут пищу — хлеб, пироги, различные виды злаков, кружку меда или пива, бутылку водки, вино, воду, масло, соль, сахар и т.д. Повсеместно помещают в гроб полотно и одежду (сам гроб как вместилище сравнивается с одеждой: «И деревянный тулуп по мерке шьют»): мужчине в изголовье — шапку, женщине — чепец или платок беременной — пеленки и детские игрушки, умершим до брака — венок, фату и пр. Курильщику кладут в гроб табакерку с табаком, трубку, кисет, хромому — его палку или костыль, сапожнику — шило плотнику — топор, портному — иглу. У всех славян известен обычай класть в гроб деньги как «подорожную» на «тот свет».
Колдунам, самоубийцам, опасным покойникам, чтобы предотвратить их «хождение», кладут в гроб освященные травы, освященный на Пасху хлеб, ладан; мак, чтобы самоубийца его собирал; терновник; кресты из осины и т.д. В гроб клали предметы, которые надо было «выпроводить» из земного мира: сено, на котором лежал покойный в хате, сосуд, из которого соборовали перед смертью гребень, которым причесывали, и т.д. Аналогичным образом избавлялись от болезней (например, клали в гроб рубашку больного), от вредных насекомых и пр. Повсеместно кладут в гроб предметы целью передать их на «тот свет» другому покойному. Если в доме один за другом умирали двое, в гроб второго усопшего клали куклу, домашнюю птицу, голову черной курицы «взамен третьего покойника».

Могила

Могила считается “святыней”, которую нельзя осквернить: испортить, распахать и тем более — раскопать, чтобы украсть из нее сохранившиеся вещи. Запрещается не только забирать вещи, оставленные на могиле, но и бросать на нее что-либо (например, землю при выкапывании другой могилы).
Могилу копают на месте, выбранном заранее родственниками или самим покойным при жизни. Близким людям обычно запрещается копать могилу. В Белоруссии, например, это делали бесплатно старики или нищие, при этом они избегали разговоров о покойнике; закончив работу, объявляли убиравшим усопшего женщинам, чтобы они вылили в могилу воду, которой обмывали тело. При выкапывании могилы запрещалось присутствовать жене умершего, а также женщинам, недавно потерявшим кого - нибудь из родных. Если при копании могилы обнаруживаются более ранние захоронения, то могильщики бросают туда деньги и другие ценные вещи, чтобы потревоженные мертвецы “не прогнали” вновь пришедшего.

Если могила оказывалась мала для гроба и ее приходилось расширять, то это означало, что вслед за погребаемым туда же отправится новый покойник, обычно — его родственник. Подобное объяснение на Витебщине приводилось и в том случае, когда могила была слишком велика: верили, что одной жертвы мало и появится следующая, Особенно опасными представлялись такие происшествия, как осыпание краев могилы и падение в нее кого-нибудь из сопровождавших покойника.

Заколоченный гроб опускали в могилу на веревках или на длинных широких полотенцах, чтобы дорога на “тот свет” была широкая, как полотно. В это же время присутствующие бросали в могилу различные вещи: деньги (чтобы покойник выкупил себе место на кладбище, на “том свете”), одежду (платки, шарфы, пояса), полотно, использовавшееся для шитья савана, а также иголки и нитки (чтобы ими не воспользовались для колдовства ведьмы); туда же сметали и зерно, которым посыпали гроб при выносе из дома. В могилу, как и в гроб, иногда опускали любимые умершим при жизни предметы (например, инструменты для ремесленников и т.п.). На Русском Севере гроб с висельником ставили в могиле вертикально. У многих славян сохранился обычай разбивать о спущенный в могилу гроб глиняную посуду, например ту, в которой приносили на кладбище вино и масло для окропления могилы (как это делалось у южных славян).

Во многих областях Украины и Белоруссии был распространен обычай “печатать могилу”: украинский священник под особые песнопения чертил железной лопатой знак креста над могилой и крестообразным движением бросал на гроб землю; белорусы перед опусканием гроба в яму или по насыпанному уже пригорку стучали с четырех углов крест-накрест лопатой. Погребение без такого “печатания” считалось неполным: именно оно не позволяло покойнику выйти из могилы.

В Олонецкой губернии вдоль могильного холмика клали лопату, которой засыпали гроб, а сверху ставили перевернутый горшок с углями. Белорусы на засыпанной могиле сразу делают крест, хотя бы маленький, временный, пока не поставят новый, в рост человека. На могиле ребенка, родившегося мертвым, разжигают костер из осиновых веток, на могиле некрещеного ребенка оставляют камень или треугольник из осинового дерева. На могиле самоубийцы также оставляли камень; их могилы устраивали и вне пределов кладбища: русские — в глухих местах и оврагах, белорусы — на перекрестке и холмиках в лесу, чтобы они были видны отовсюду. В Закарпатье на могилы самоубийц, обычно похороненных на месте преступления, бросали камни.

В день похорон на могиле устраивались поминки. Принесенные кушанья, состоявшие из кутьи или “кануна”, а также блинов, пирогов, медового напитка и др., бросали на могилу. Остатки блюд часто оставляли на могиле для умерших, отдавали нищим. По данным археологии, в древности поминки у восточных славян совершались непосредственно на могилах. До сих пор такие поминальные обряды и обычаи, как “будить покойника”, “поднимать воздух”, “приклады” (белорусский поминальный обычай, связанный с обустройством могилы), Радуница и др. происходят под открытым небом, на могилах.

Могила умершего становится для родственников заменой и воплощением его самого: могилу или памятник на ней целуют, обнимают.
Могила как место вечного пребывания умершего благоустраивается и нередко оформляется в виде дома. Так, белорусы устанавливали на могилах прямоугольные деревянные сооружения. Такой “приклад” напоминал крышку гроба, он имел окошечки и покрывал весь пригорок целиком; нередко его называли “хаткой”. У русских установленные на могилах кресты с двускатным покрытием и с иконкой иногда носят название “часовенка”. На Русском Севере помимо обычного креста можно увидеть продолговатое четырехугольное сооружение (“голубец”), открытое сверху или же покрытое плоской крышей, на которой ставят крест. На могиле делают и своеобразный “сад”: сажают цветы, плодовые деревья. В Гомельском Полесье на Радуницу следовало, например, посадить на могиле дерево, а вокруг нее воткнуть березовые прутья.

Могильная земля считалась очень опасной: её остерегались приносить домой; людей, копавших могилы, заставляли разуваться и вытрясать землю из обуви; никто из домашних не решался до нее дотронуться.

Вынос покойника и дорога на кладбище

Умершего выносили обязательно ногами вперед, чтобы он не вернулся домой; при этом стучали гробом три раза о порог, возвещая о прощании умершего с домом; рисовали кресты при выходе из помещения, где лежал покойный, и на пороге дома; останавливались на пороге и опускали гроб вниз, устраивая таким образом покойному первый отдых; тянули гроб через порог в знак тяжелого расставания покойного с домом, лили вслед воду и т.д.. При выносе гроб и окружающее пространство (дом, лавки, а также двор) осыпали зерном, хмелем или бросали рожь, пшеницу вслед процессии и при выносе гроба со двора, чтобы покойный не унес с собой свою долю, чтобы после смерти хозяина хлеб продолжал давать урожай, чтобы в доме больше не было смерти. Во дворе гроб с покойным поворачивали в сторону дома и три раза поднимали для прощания покойного с домом. Дверь дома закрывали и запирали на ключ, пока не скроется из виду похоронная процессия, чтобы смерть больше не подступилась к дому, или, наоборот, открывали все двери и окна, чтобы душа нашла поскорей выход из дома. В конце деревни похоронная процессия обязательно останавливалась: здесь гроб поворачивали и поднимали три раза, «чтобы умерший попрощался»; аналогично поступали на всех перекрестках во время пути следования. Если на пути к кладбищу имелся лишь один перекресток, процессия тем не менее останавливалась три раза. На перекрестке во время движения похоронной процессии сжигали солому, на которой лежал покойник, его одежду и пр. В некоторых регионах было принято перепрыгивать или перешагивать через этот костер, чтобы не бояться покойника или избавиться от болезни. Белорусы через такой костер, устроенный при приближении похоронной процессии к кладбищу, провозили на специально обученном коне повозку или сани, где стоял гроб с покойным. На последнем перекрестке перед кладбищем покойного встречали все умершие, поэтому там также останавливалась процессия. У домов родственников и знакомых процессия также останавливалась или замедляла ход.

На Русском Севере хозяйка дома льет воду вслед погребальному шествию — заливает след. Во время движения похоронной процессии перед ней сыплют на дорогу зерно, бросают еловые ветки. В некоторых областях еловые ветки бросают в одну сторону — стволовым сучком к дому, веточками к церкви, чтобы покойный «не возвращался домой», чтобы дорога была загорожена. Возвращаться с кладбища следовало другой дорогой, отличной от той, где шла похоронная процессия.

При перемещении гроба из дома на кладбище его несли на холсте, на полотенцах, на веревках, на шестах или носилках либо везли на телеге или на санях (в т. ч. и летом).
Мужчин, которые несли на себе гроб, перевязывали длинными холстяными полотенцами в знак печали и в виде подарка от лица усопшего. Ближайшим родственникам не разрешалось нести гроб.

Во время движения похоронной процессии первому встречному подавали специально приготовленные для этой цели хлеб, полотно (считалось, что даже первой встреченной собаке следовало подать хлеба, «чтобы поминала»).
Похоронная процессия до самой церкви сопровождали причитания, причем голосящие женщины шли с расплетенными косами и сменяли друг друга, некоторые держали при этом руки на гробе. В отдельных регионах в это время голосили как можно громче, чтобы голос доходил «до Бога» и чтобы услышали умершие и проводили нового покойного в свой мир.

Поведение родных во время и после погребения

К покойнику нельзя подходить женщине во время месячных (иначе они не прекратятся до самой смерти); нельзя подходить и смотреть на покойника беременной женщине — это может погубить плод; при крайней необходимости следовало привязать на руку красную нитку или шнурок в качестве оберега или держать за пазухой крашеную деревянную ложку или красный лоскут.

Пока не похоронят покойника, с родней никто не здоровается. В поминальные дни запрещалось мазать печь; после захода солнца запрещалось выливать помои и выбрасывать мусор. С момента кончины в доме прекращается всякая работа, иногда даже готовить пищу уходили к соседям. Пока покойника не вынесут из дома, стелют скатерть изнанкой вверх, выворачивают наизнанку фартук и головной платок. До выноса гроба нельзя мести пол, чтобы не вымести живых, или следует мести «под него»; нельзя выбрасывать мусор из дома (его надо выносить вслед за гробом), заготавливать сало, квасить капусту, солить огурцы, т. к. все сгниет. Пока покойник не похоронен, в доме нельзя прясть и ткать; красить ткацкую основу; шить и вязать, «чтобы не пришить тоску». Нельзя работать в поле — пахать, возить навоз ит.п., иначе ничего не уродится; нельзя работать семь дней, иначе семь лет земля будет мертвой; в селе никто не сеет и не сажает, не начинает строить дом.

По возвращении в село участники похорон мылись в специально натопленной для этого бане, мыли руки, лицо, держали руки над горящими углями, снимали обувь, чтобы не занести в дом кладбищенской земли; запрещалось также заходить в чужие дома, чтобы не принести несчастье. На лошади, везшей покойного, вернуться с кладбища мог только старый, больной человек, не находящийся в родстве с покойным. Лошадь распрягали на гумне, где ее и оставляли, отдельно от других коней, пока ее не использовали для какой-нибудь работы по хозяйству. По возвращении с похорон телегу, на которой везли покойного, ставили вертикально, «чтобы покойнику легче было доехать до неба».

Все эти атрибуты служат для того, чтобы исключить возвращение покойника назад или не усугублять его посмертную участь.

Автор: В. Карнач (по материалам А.А.Плотниковой, E.E. Левкиевская, В.Я.Петрухина).
Карнач
 
Сообщения: 417
Зарегистрирован: 22 дек 2011, 07:13
Откуда: г. Липецк

Re: Похоронные обряды

Сообщение Карнач » 29 июл 2016, 23:03

Похоронныя обрядности поморскаго населенiя содержатъ въ себѣ очень много оригинальнаго и стариннаго. Здѣсь можно встрѣтить цѣлый рядъ повѣрiй. Такъ народъ вѣритъ, что мертвецъ „все слышитъ и видитъ“ до тѣхъ поръ, пока его не опустятъ въ могилу, и только послѣ третьей лопаты земли, брошенной въ могилу, мертвецъ прiобщается къ небу и навѣки избавляется отъ мiрскихъ суетъ.

У одра покойника собираются всѣ близкiе къ нему люди. Здѣсь вы слышите плачъ съ причитанiемъ людей, которые со смертiю этого человѣка потеряли опору и защиту въ тяжелой и суровой борьбѣ за свое существованiе…

Главные „вопы“ начинаются въ такъ называемый моментъ „снаряженiя“ покойника. „Снаряженiемъ“ здѣсь называется приготовленiе въ загробную жизнь. Приведу „вопъ“ дочери къ матери. Послѣ „снаряженiя“ дочь садится на лавку, вокругъ нея собираются всѣ родные и знакомые и она съ плачемъ, которому вторятъ всѣ окружающiе ее, начинаетъ причитывать:
„Куды снарядилась, куды сокрутилась, моя красна красигорка, не въ цвѣтно платьице лазурево?
Ужъ раньше этой поры, раньше этого времени не снаряжалась да не сокрутилась не во цвѣтно платьице лазурево. Ужъ куды-то нонѣ походишь, да куды поѣзжашь, на кого ты меня оставляшь, на кого ты меня бросашь? Охъ, я глупая да неразумная, побѣдна моя головушка, сокрутилась да снарядилась моя красна красигорка на вѣчную жисть безконечную.
Ужъ закатилось Божье теплое красное солнышко за горы высокiя, за темные лѣсы дремучiе, за мхи, за болота зыбучiя, за ручьи пѣной-идучiе (текучiе, за синiя моря соленыя.
Ужъ больше вѣкъ не бывать, да больше вѣкъ не видать.
Ужъ на кого ты меня оставила, да на кого ты меня бросила, моя красна красигорка?
Раньше этой поры да раньше этого времени какъ была ты, моя красигорка, многодобрая да многоласкова; ужъ всегда ты со мною сидѣла тихiя бесѣды смиренныя, да всегда ты меня научала въ этихъ разныхъ дѣлахъ суетливыхъ.
Нонь-же на кого я кладу крѣпкую надѣю великую, ужъ кого я приберу себѣ въ потайну да задушевну, милу, совѣтну-подружку, ужъ кому я стану разсказывать про бѣдность, обиду великую. Ужъ я тебѣ какъ разсказывала, моя красна красигорка, такъ ужъ не въ проносъ было да не въ просказъ было въ чужiе добрые людюшки.
Нонь ужъ возьму да навалю себѣ на зябло сердце ретивое сѣрый валючiй камешокъ, холодную льдину зазнобную, ужъ пусть знобитъ да холодитъ мое зябкое сердце ретивое, потому и для того, что не сполна будетъ печи красное солнышко согрѣвно“.

Передъ выносомъ тѣла та же дочь причитываетъ:
„Ужъ не спѣшитесь да не торопитесь поносить мою красну красигорку со теплаго витого гнѣздышка. Вся ли собралась родня да порода родительска, весь ли собрался чужой народъ – люди добры крещенные.
Ужъ пусть кось поглядятъ да пусть посмотрятъ, какъ ужъ разставается со свѣтной жистью маловременной, какъ ужъ походитъ на вѣчную жисть безконечну.
Ужъ пусть прощается весь народъ – люди добрые крещенные, пусть прощается родня да порода родительская и ей милы сердечны роженныя дѣточки. Ужъ ты прости кось теперь, прости, моя красна красигорка, многодобра, желанна ласкова родитель-матушка. Дай остатне крѣпко прощенье да благословенье родительско“.

(Выносятъ).
„Ты прости-ко теплое, витое гнѣздышко, вы простите пути да дорожки широкiе, прости-кось и быстро-струячая рѣченька, простите круты красовитые бережки, простите-кось темные лѣсы дремучiе“.

При приходѣ на кладбищѣ причитывающая садится около могилы и, обращаясь ко всѣмъ людямъ, причитываетъ:
„Ужъ не спѣшите-кось да не торопитесь-кось чужой народъ – люди добрые, чтобъ полагать да спускать ее во мать сыру землю. Дайте ужъ мнѣ оглядѣть, дайте мнѣ осмотрѣть ужъ каково прiобстроено это теплое подземельное витое гнѣздышко.
Ужъ есть ли тутъ свѣтло окошко косящато, положены ли бѣлы брусовыя лавочки, прорублены-ли двери косящаты, чтобъ ужъ мнѣ можно было ходить почасту да почастешенько, садиться на бѣлы брусовыя лавочки, подъ свѣтло окошечко косящато.
Ужъ я всегды буду ходить почасто до почастешенько, чтобъ можно было съ ей заговорить да забаять, со своей то красной красигоркой, съ многодоброй ласковой желанной родитель матушкой“.

Нижеслѣдующiй „вопъ“ предназначенъ для матери, сестры и жены.
„Ужъ ты послушай-кось моя красна-красигорка, многожеланна ласкова родитель-матушка да еще послушай-кось богоданна названа невѣстушка, уже подойдемте-кось да подсядемте: ты ужъ ко своему милому сердечному роженному дитятку, а я къ своей дорогой милой скатной жемчужинкѣ, ко своему милому братцу любимому, ну, а ужъ ты богоданна названна невѣстушка, къ своей милой законной вѣнчальной ладенкѣ, а я ужъ сяду ко зяблому сердцу ретивому, а ужъ богоданна названна невѣстушка – ко рѣзвымъ подломнымъ ноженькамъ; ужъ мы будемъ-кось его будить да возбуживать, ужъ говорить да разбаивать: „ужъ ты встань-ко да пробудись-кось моя дорого-круглая скатна жемчужинка, мой милый, любимый братецъ родимый.
Ужъ чего жъ ты такъ поспѣшился да чего ты такъ поторопился заспать крѣпкимъ сномъ забудущимъ не лежачись да не болѣзнучись. Ты ужъ развѣ осердился, али огрубился да разгнѣвался на свою то на красну красигорку на свою-то на жалку ласкову родитель-матушку. На побѣдну вдову-сироту – гореношицу да на свою-то на милу законную ладенку, на своихъ-то на милыхъ сердечныхъ дѣточекъ. Ты ужъ оставилъ свою милу ладенку во младыхъ молодыхъ лѣтахъ.
А ужъ милыхъ сердечныхъ дѣточекъ во глупыхъ ужъ лѣтахъ, на кого ты положилъ эту крѣпку надѣю великую: ужъ они вѣдь круглы сироты горе бѣдныя, ужъ нѣту у нихъ ни роду да ни племени, нѣту ни родни да ни породы родительской, ужъ поэтому нать положить крѣпку надѣю великую на чудно владычнаго образа и на Господа Бога, на Пресвятую Богородицу, на Царицу небесную и на свою силу могучую, великую. Ужъ какъ не замогу я ихъ возростить да воспитывать, ужъ какъ спущу по прикорному подъ окномъ ужъ просить этой милости подаенной. Ужъ какъ меня будутъ упрекать да укорять всѣ чужи многодобрые людюшки, всѣ ближни окольны порядны сусѣдушки – такъ ужъ я какъ сдержу свое зяблое сердце ретивое, свою многу тоску да кручину великую? Не могу ужъ примѣнить ума да разума объ этомъ я“.

Достойны вниманiя слѣдующiя повѣрья и обычаи относительно покойниковъ:
Когда у покойника открыты глаза – значитъ „ворожитъ смерть въ домѣ“.
Передъ опусканiемъ покойника въ могилу туда бросаютъ мѣдную монету „чтобы покойники его приняли“. Послѣднее объясняется повѣрьемъ, что старые покойники безъ денегъ мѣста не даютъ и, слѣдовательно, мѣсто надо купить.
Если въ могилу монету не бросятъ – покойники не примутъ новичка и онъ каждую ночь будетъ ходить къ своимъ роднымъ съ просьбой купить ему мѣсто.
Здѣсь издавна сохранился обычай, по которому жены погибшихъ на морѣ мужей должны выйти на мостъ (собственно на рѣку) и „вопѣть“ во всеуслышанiе.
Выслушать „вопы“, а также мимоходомъ вспомнить и свою горькую долю приходитъ большинство женщинъ поморскаго селенiя.

Источник: Цейтлин Г. Знахарства и поверья в Поморье. (Очерк из быта поморов), 1912.
Карнач
 
Сообщения: 417
Зарегистрирован: 22 дек 2011, 07:13
Откуда: г. Липецк

Re: Похоронные обряды

Сообщение Карнач » 29 июл 2016, 23:12

О ВИДАХ ЗАХОРОНЕНИЯ У ПОЛАБСКИХ СЛАВЯН

ЗАХОРОНЕНИЕ В КУРГАНАХ.
В землях ободритов до сих пор сохранилось и изучено лишь совсем немного курганов, большинство из которых было найдено вне связи с большими могильниками и не содержало инвентаря. Потому, в качестве близкой параллели можно привести реконструкцию из хорошо изученного большого курганного могильника в Ральсвике на острове Рюген. Здесь известны как трупоположения, так и кремации в курганах, а сам похоронный обряд происходил примерно следующим образом. Кремация как правило осуществлялась на расположенных поодаль устринах. Прах из устрины собирался в урну, либо некую ёмкость из органического материала, археологически установить которую оказывалось невозможно. Ёмкость с прахом помещалась в основание будущего кургана, которое в некоторых случаях предварительно очищалась огнём или посыпалась песком. Возведению курганной насыпи предшествовала прощальная трапеза, кости от которой или же пища, предназначенная мертвецу на том свете, могли быть оставлены рядом с погребальной урной. В некоторых случаях рядом вкладывался и инвентарь из бытовых вещей или украшений (Herrmann/Wamke 2008, S. 27–34) – очевидно, такие мелкие детали обряда определялись уже
конкретно родственниками умершего и их возможностями. В других случаях урну не зарывали в основание кургана, а устанавливали на поверхности холма. В большинстве случаев основания курганов были овальными или округлыми, однако известны также квадратные и прямоугольные формы. Основания курганов могли обкладываться камнями.

ИНГУМАЦИЯ.
Захоронения такого типа бывали разных видов. Кроме уже упомянутых трупоположений под курганной насыпью, были широко распространены и обычные захоронения в земле, в гробах или без. Ориентировка захоронений также бывала разной, как восток-запад, так и север-юг; известны и захоронения в сидячем виде. Не раз высказывались предположения о связи такого обычая с христианским или скандинавским влиянием, однако таким образом объяснить далеко не все из известных случаев. Трупоположения известны у балтийских славян с самых ранних времён и, в том числе, и в таких и местах, где все письменные источники указывали в это время на ярую враждебность славян христианству и приверженность языческим традициям. По захоронениям такого типа удалось узнать и некоторые детали религии балтийских славян. Так, о вере в вампиризм или возможное возвращение покойника из загробного мира могут говорить так называемые «вампирские захоронения». На голову или тело покойника укладывались большие тяжёлые валуны, чтобы предотвратить его возвращение из могилы. Причём, такой обряд мог проводиться как при изначальных похоронах, так и после них, по всей видимости, если были основания ожидать «возвращения» покойника, так и уже после них. К примеру, раскопки в Ральсвике на Рюгене показали,что изначально один из покойников был захоронен по обычному обряду, но позже могилу его раскопали и, придавив тело тяжёлыми камнями, закопали вновь (Herrmann/ Wamke 2008, Taf. 61, Grab 140).

КАМЕРНЫЕ ЗАХОРОНЕНИЯ И ДОМА МЁРТВЫХ.
Сравнительно редким обрядом, полагавшимся лишь высокопоставленным членам общества – князьям или знати – были камерные захоронения. Тело умершего помещалось в выкопанную в земле большую, глубокую и обитую досками на манер «комнаты» или «камеры» яму, откуда и происходит название. Рядом с покойником укладывалось его оружие, украшения, бытовые вещи, еда и питьё. Богатый инвентарь таких погребений подтверждает знатное происхождение захороненных. Камерные захоронения известны из самых разных регионов балтийско-славянских земель: княже-ской крепости Старигард в Вагрии (Gabriel/Kempke 1991, S.179; Gabriel/Kempke 2011, S. 83,84, 156–159), Гросс Штрёмкендорфа недалеко от Висмара (Gerds 2011, S. 127), местечка Узадель в землях редариев (Schmidt 1992, S. 24), Вустерхаузене (Biermann 2009, S. 135), в районе расселения племён дошан и гаволян, острове Узедом (Fries 2001, S. 295–302; Biermann2009, S. 135–143), находящегося на реке Одре польского города Цедыни (Warnke 1982, S.201; Biermann 2009, S. 135–136), Ральсвика на Рюгене (Herrmann/Warnke 2008, S. 14), а также из находящихся в польском Поморье местечке Ципле (Biermann 2009, S. 139), южнее Гданьска, и Калдуса (Там же). В более южных областях Польши камерные захоронения извесны из Любово, Любони, Островожи, Скоковко (Biermann 2009, S. 142, Anm. 690).Такой обычай был распространён и у других языческих народов северной Европы, однако у балтийских славян, в силу того, что они приняли христианство позже других, он сохранялся вплоть до XI–XII вв. Сооружение особых камер для мертвецов и вложение туда личных вещей и даже пищи, должно было быть связано с соответствующими представлениями балтийских славян о продолжении жизни человека после его смерти в этом подземном жилище. Этот обычай сохранялся у балтийских славян ещё и в ранний христианский период и нашли отражение в странных полухристианских-полуязыческих захоронениях знати в виде необычайно больших гробов (Gabriel I, Kempke 2011, S. 139; S. 149) или захоронениях без камер, но с вложением богатого инвентаря, в том числе и посуды (Fillipowiak/Gundlach 1992, S. 60). Арабский источник X века ибн-Русте описывал подобный обряд у русов следующими словами: «Когда у них умирает кто-либо из знатных, ему выкапывают могилу в виде большого дома, кладут его туда, и вместе с ним кладут в ту же могилу его одежду и золотые браслеты, которые он носил. Затем опускают туда множество съестных припасов, сосуды с напитками и чеканную монету. Наконец, в могилу кладут живую любимую жену покойника. После этого отверстие могилы закладывают, и жена умирает в заключении». Сравнив камеру мертвеца с домом, ибн-Русте очень точно передал саму суть этих славянских представлений о загробном мире. Так, кроме обычая подземных домов для мертвецов, у балтийских славян хорошо известен и обычай сооружения и их надземных аналогов. Такие надземные дома мёртвых нередко соседствовали на славянских кладбищах с камерными захоронениями и, со всей очевидностью являясь следом тех же представлений о продолжении жизни покойника в новом «доме», указывают в тоже время и на сложность языческих похоронных обрядов. По всей видимости, разные типы домов мёртвых предназначались для разных сословий, или могли быть связаны с разными смертями захороненных. В некоторых случаях, как в упомянутом выше могильнике Узадель в землях редариев, имеются указания, что и надземные дома мёртвых могли быть связаны с высшими сословиями. В просторной домовине здесь было найдено два мужских погребения-ингумации и кремационный прах ребёнка. На высокий статус одного из покойников указывает вложенный в могилу меч, у другого же из инвентаря был найден лишь нож, однако на черепе его была зажившая трепанация, в чём можно увидеть указание на жреческое сословие. Найденные в некоторых домах мёртвых осколки керамики указывают на то, что кроме ингумаций и оставления кремационного праха в ямах, в таких сооружениях могли помещаться и урновые захоронения, либо же – на тот же обычай вложения продуктов в могилу, что известен и
из камерных погребений. Не исключено также, что осколки керамики могли быть следами ритуальных трапез, проводимых родственниками умерших на их могилах. Такой обычай, корни которого уходят в языческую древность, известен и из других регионов северной и восточной Европы, где сумел сохраниться до Нового времени и быть зафиксирован этнографией. К примеру, в северо-западных областях России или в Белорусии деревянные дома мёртвых – домовины сохраняются на некоторых старых кладбищах и до сих пор.

ЛОДОЧНОЕ ЗАХОРОНЕНИЕ.
Другим похоронным обрядом, более характерным для знати, были лодочные захоронения. Несмотря на то, что количество захоронений в лодках на каждом отдельно взятом кладбище составляло лишь крайне маленький процент от общего числа захоронений, такой обряд, тем не менее был известен в большинстве портовых городов балтийских славян – Гросс Штрёмкендорфе (Gerds 2010), Ральсвике на Рюгене (Herrmann/ Wamke 2008, S. 39), Менцлине (Bleile/ Jöns 2006, S. 84, 85), на острове Узедом (Biermann 2009, S. 121), в Волине (Biermann 2009, S. 127, 128), Цедыне (Biermann 2009, S. 128). Во многих случаях похоронный обряд существенно различался. Могли использоваться как большие корабли (Ральсвик, Гросс Штрёмкендорф), так и совсем маленькие лодки, возможно, даже специально изготовленные для похорон. Можно предположить, что различия в величине лодок были связаны с социальным статусом умершего. Кроме того, что личные большие корабли могли иметь лишь представители знати или богатые купцы, указания на это находятся и в источниках. Обряд погребения в ладье у славян детально описал арабский путешественник Ибн-Фадлан, встретивший в X веке на Волге русских купцов-язычников: «Мне не раз говорили, что они делают со своими главарями при [их] смерти дела, из которых самое меньшее – сожжение, так что мне всё время очень хотелось познакомиться с этим, пока не дошла до меня [весть] о смерти одного выдающегося мужа из их числа… А именно: если [это] бедный человек из их числа, то делают маленький корабль, кладут его в него и сжигают его [корабль]… Когда же наступил день, в который должны были сжечь его и девушку, я прибыл к реке, на которой [находился] его корабль, – и вот он уже вытащен [на берег] и для него поставлены четыре устоя из дерева хаданга и из другого дерева [халанджа], и вокруг них поставлено также нечто вроде больших помостов из дерева. Потом [корабль] был протащен, пока не был помещён на это деревянное сооружение… Потом явился ближайший родственник умершего, взял палку и зажёг её у огня. Потом он пошёл, пятясь задом, – затылком к кораблю, а лицом к людям, [держа] зажжённую палку, в одной руке, а другую свою руку на заднем проходе, будучи голым, – чтобы зажечь сложенное дерево, [бывшее] под кораблем. Потом явились люди с деревом [для растопки]и дровами. У каждого из них была палка, конец которой он зажёг. Затем [он] бросает её в это [сложенное под кораблем] дерево. И берётся огонь за дрова, потом за корабль, потом за шалаш, и мужа, и девушку, и [за] всё, что в нём [находится]. Потом подул ветер, большой, ужасающий, и усилилось пламя огня и разгоралось это пылание… И в самом деле, не прошло и часа, как корабль, и дрова, и девушка, и господин превратились в золу, потом в [мельчайший] пепел… Потом они соорудили на месте этого корабля, который они [когда-то] вытащили из реки, нечто вроде круглого холма и водрузили в середине его большое бревно маданга, написали на нём имя [этого] мужа и имя царя русов и удалились…» (Крачковский1956, 102–115). Кроме величины кораблей, лодочные захоронения различались и по типам обрядов. К примеру, если с острова Рюген известна идентичная описанным ибн-Фадланом кремация в большой корабле с последующим возведением над местом кремации кургана, то в могильнике Гросс Штрёмкендорфа большие корабли не были преданы огню, хотя и не содержали ингумаций. Оставленный в них для покойников инвентарь – керамика и оружие, впрочем, позволяет предположить, что здесь же мог быть захоронен и несохранившийся за века прах умершего. В таком случае, это было бы наглядным примером смешения обоих традиций знатных могил – лодочных и камерных захоронений, так что закопанный с прахом и инвентарём корабль, мог представляться и чем-то вроде «нового дома» умершего. Находки лодочных захоронений у балтийских славян известны в приморских городах, что вполне объяснимо. По всей видимости, обычай захоронения в лодке предполагался для тех людей, кто и при жизни много времени проводил в корабле – в первую очередь купцов, но возможно также и воинов или пиратов – и был всё тем же отголоском представления о загробном мире, согласно которому, человек продолжал жить в другом мире такой же жизнью, что и на земле, и потому там ему требовались наиболее важные при жизни вещи – дом, корабль, оружие, еда, личные вещи, в более редких случаях даже кони, животные или приближённые (жёны, слуги, наложницы). В поморских захоронениях, оставленных в совсем небольших лодках, можно предположить захоронения рядовых купцов. Такие захоронения бывали или без инвентарны, либо содержали самый простой небогатый инвентарь – ножи, пряслица. Вкла- дываемые в такие ладьи монеты могут указывать на наличие известного по древнегреческой мифологии представления об необходимости уплаты за вход в подземный мир. Кроме лодочных, находки монет известны и из других типов захоронений – курганов и грунтовых ингумаций. В обряду лодочных захоронений принято относить и каменные кладки в форме «ладей» (вытянутого эллипса), внутрь которых помещались, как правило, кремационные захоронения. Такие каменные кладки известны у северозападных славян в основном в Поморье: в Менцлине (Schoknecht 1977, S. 9-36), Русиново (Filipowiak 1989, S. 711–715), Слоновице (Müller-Wille 1968/69, S. 187, 86) и Радчиево (Müller-Wille 1968/69, S. 187, 87). Некоторые археологи связывают с обрядом лодочных захоронений и найденные в славянских погребениях в Росток-Альт Бартельсдорфе, Росток-Диркове и Волине (Biermann 2009,S. 121) корабельные заклёпки, предназначение которых остаётся неясным

ЗАХОРОНЕНИЯ В КУРГАНАХ БРОНЗОВОГО ВЕКА И МЕГАЛИТАХ.
Хотя такие типы захоронений и не отличались по обряду от вышеописанных и были либо кремациями, оставляемыми в урнах, либо трупоположениями, их всё же стоит выделить в отдельную группу. Такие захоронения нередки (Schuldt 1971, S. 82; Warnke 1982), происхождение же их загадочно. С одной стороны, едва ли славяне могли не знать, что хоронят своих покойников на более древних могилах, с другой стороны, некоторые дома мёртвых, в которых было найдено по нескольку захоронений, как и вторичные захоронения на курганах или, как это было в случае Старигардского камерного захоронения – вторичные захоронения поверх камеры, указывают на наличие у балтийских славян чего-то вроде традиции семейных усыпальниц. Любопытным в данном случае кажется и то, что дольмены и строились изначально (в каменном веке) как гробницы, в которых хоронили зачастую на протяжении поколений. Вопросом остаётся лишь, почему славяне хоронили мертвецов на месте чужих могил – считали ли они тех древних погребённых в дольменах и курганах бронзового века своими предками? Этот вопрос пока остаётся открытым. Возможно такой обычай стоит рассматривать в связи с использованием славянами дольменов в культовых целях. На многих из каменных дольменов северо-восточной Германии найдены такие же знаки и углубления, как и на почитавшихся славянами больших валунах. Так же многое говорит и за то, что одна из главных святынь Вагрии – посвящённая богу Прове дубовая роща возле Старигарда – находилась на месте самого большого мегалитического сооружения северной Германии (Gabriel 1991a, S. 73). Курган, скрывающий огромный дольмен, представляет из себя целую гору, а на вершине был найден прямоугольный славянский курган, или возможно – остатки домовины. Несмотря на накопление достаточно большого материала по вторичным славянским захоронениям на местах более древних захоронений каменных или бронзовых веков, как и на кладбищах римского периода, вопрос это связях и происхождении такого обряда или даже представлений, до сих пор практически не изучен, а материалы разных научных дисциплин не систематизированы и не сопоставлены.....

Источник: А. Пауль «Балтийские славяне. От Рерика до Старигарда», 2015.
Карнач
 
Сообщения: 417
Зарегистрирован: 22 дек 2011, 07:13
Откуда: г. Липецк


Вернуться в Вопросы традиционного быта

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1