Путешествие по Ветлуге

Путешествие по Ветлуге

Сообщение Велимир » 11 авг 2017, 14:37

МОЁ ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ВЕТЛУГЕ
с дополнительными описаниями, июль-август 2017 г.

28 июля.
Мой поезд Москва-Владивосток останавливается в Галиче, в 13.45, на пол часа. Там выстроен новый вокзал, а тот старый, на котором мы были в 2007 году - снесли. Далее идёт станция Монтура. От этой станции за 1500 рублей таксисты довозят до сказочного г. Кологрива. Говорят, что в Кологрив теперь и автобусы не ходят от Костромы. Костромская область прямо таки распадается, теряя связь со своими окраинами.
В окрестностях Кологрива - заповедник, и к нему примыкает лес со 200 летними соснами, которые не вырубили и которые доступны туристам. Имеет смысл побывать там, когда-либо в августе или сентябре.
15.00 Шарья. От Шарьи до Кологрива уже 2500 рублей такси. Вылезаю из поезда и ищу карту. Карты в местных магазинах не нахожу и пользуюсь теми, что удалось получить в интернете. Закупаю минеральную воду, прохожу Шарью и иду на юг от Шарьи. Иду по шоссе. Прохожу памятник мотоциклистам на развилке, захожу в лес, где и предполагал, когда планировал поход. Река Ветлуга остаётся где-то в 5 км, правее - восточнее. Лес - вырублен напрочь. Не лес, а кустарник, дорога широченная, разбитая лесовозами. Огромный борщевик слева и справа от дороги. Зрелище заунывное. Куда я попал? Мошка, комары, овода - будут меня жестоко преследовать весь этот ветлужский поход…
По мере движения, выясняю, что за кустами от дороги, слева и справа всё же скрывается настоящий хвойный лес и какая-то совершенно особенная жизнь среди буераков: холмов, низин и журчащих ручьёв. Понимаю, что передвижение по-лесу, за пределами этой дороги - дело практически невозможное. Преодолевая неровности рельефа, будет очень трудно сохранять ориентацию. Болота и ручьи требуют болотных сапогов, которые лежат у меня в рюкзаке. Как потом выяснилось, - довелось и в них воды набрать...
Жизнь показала, что мой дневной ходовой ресурс под рюкзаком, по влажной жаре с гнусом, с двумя шпорами на обоих ногах (чтобы потом восстановить за ночь силы и успокоить боль в ступнях, в области пяток), - всего 12 км.
Мои полотенца всегда были мокрыми, потому что ими нужно было непрерывно утирать льющийся потоком пот, и не было возможности их высушить. Я шёл в мокрой майке, с голыми руками, потому что майка была превращена в мочалку, и если бы это была штормовка, - то это было бы уже совершенно невыносимо. Руки были покрыты "раздавленным хитином", но это привычно по Уралу, и в общем ни на что иное я не рассчитывал. Надеялся лишь, что будет прохладнее. На день перехода требовалось нести примерно два литра питьевой воды. При этом напивался "до пуза" чая утром и вечером после перехода, чтобы компенсировать потерю воды. Лес был полон стоячей воды. Дождей во время моего путешествия почти не было, и в этом мне повезло, потому что, по рассказам местных жите-лей, до моего появления, - дожди шли две недели подряд…
Ходку первого дня я закончил в 19.00 по Москве. Два часа до заката. Одеваю штормовку на жаркое голое тело, заправляю штаны в носки, брызгаюсь средством против клещей. После этого, ухожу с дороги в лес по компасу, пользуюсь болотниками, чтобы преодолеть повсеместные воды, и ставлю палатку на сухой возвышенности, среди высоких елей. Во-круг черничники, но ягоды мало. Кипячу на чай и кашу стоялую лесную воду, и ем-ем чернику. Из черничного листа делаю чай. В первый день пользуюсь примусом, но далее, в лесах использую дрова, потому что точно не знаю, на сколько в таких условиях хватит двух баллонов. Приходится кипятить много воды.
В лесной глуши лают собаки. Кого-то травят. Веду себя тихо. Еще не хватало, чтобы на меня вышла их полудикая стая. В палатке перед сном давлю всех комаров и мошку…

29 июля.
Продолжаю движение по дороге, прямой как луч с севера на юг. Проклятые лесорубы. Скучно ползти по такой широкой и раскатанной дороге... Изредка по дороге проезжают на легковых машинах обыватели. Понимаю, что едут они в деревню Пустошь, куда иду и сам, но не голосую, не останавливаю их. Ведь я иду тут в своё удовольствие, ради своей блажи, можно сказать. Жизнь в цивилизации уродлива, и требует, чтобы хотя бы раз в год человек выматывал себя физически. Иначе превращаешься в законченное дерьмо, несовместимое с образом язычника.
И вот ещё 10 км. ходки, с остановками на поедание земляники (она запоздала в этом году и её так же мало, как и черники). Охлаждаю голову в ручье из дождевой воды, и вот я вижу первые дома деревни. Наконец-то. Безумно хочется пить, идти устал, в голове туман от жары. Пытаюсь договориться с мужиками-строителями о воде, но все посылают меня дальше. Понимая, что воды им самим не хватает, а ковшиком я не обойдусь: пить нужно основательно и долго, иду дальше и выхожу к дому с деревьями, где на моих глазах, хозяин хочет вот-вот скрыться в дом. Ускоряю шаг и кликаю его. Объясняюсь. Это оказывается житель Москвы пожилой Дмитрий, который проводит тут лето. Он подводит меня к бочке чуть согревшейся колодезной воды, которую наполняет насос, и я пью, охлаждаю голову, потом снова пью, снова охлаждаю голову, и так наслаждаюсь долго-долго. Потом мы беседуем за чаем о жизни.
От Дмитрия я узнаю, что:
Местные жители отчасти потомки старообрядцев, но никакая вера их не интересует. Все они воры, и ничего нельзя надолго оставлять без присмотра. Их интересует лишь то, что в конечном итоге выводит к пропитанию. Пусть это даже какие-то промежуточные средства. Всё остальное им мало интересно, в том числе книги и вопросы религии - им безразличны. Они все очень уважают Путина, о котором им всё время говорят по телевизору. Дальше своего края они никуда не ездят, и ехать не хотят, при том, что возможность для этого имеют.
Все местные жители - лесовики, т.е. в общем-то бессознательные борцы с лесом за жизненное пространство, какими были их предки 100 - 1000 лет назад. У себя возле дома они категорически не терпят ни единого дерева. Местность сырая и они считают, что деревья задерживают влагу и этим портят их жилища. Поэтому деревья у дома имеет лишь один он - Дмитрий, за что его осуждают.
В этой местности 12000 лет назад располагалась граница ледника. Таящий и наступающий ледник проваливался в местные пески, образов множество холмов и ям. Поэтому местность такая холмистая. Ледниковая вода до сих пор хранится в песчаных глубинах ветлужского бассейна. Никто здесь не проводил мелиорацию. В этом смысле, земля архаическая и выглядит, как и выглядели многие другие земли тысячи лет назад.
Лесорубы хищнически вырубили реликтовые леса: сосны, пихты, осины, дубы, и вместо них теперь растёт в буераках кустарник, а на перекрёстках дорог выставлены плакаты: "Берегите лес!".
Мы идём продолжать беседу к соседу Дмитрия - местному жителю - потомку старообрядца Шнягину Юрию Николаевичу, 1955 г.р. Он сожительствует с какой-то местной бабой, что на 20 лет его младше, и Дмитрий рассказывает как трудно женщинам образовать семью в деревнях на Ветлуге (в наше расслабленное время, и в Москве это столь же трудно).
Шнягин - сивый и не бедный (стережёт местную собственность шарьинских мафиозей), с отпущенным пивным пузом, и довольно молодым лицом, рассказал следующее.
- Мой дед (прадед?) из поморских старообрядцев. Во времена царя Петра (точнее и скорее всего, Николая Первого), их общину - поморских старообрядцев на Белом Море насильно отделили от остального народа, отобрали собственность и выселили в скит. Соответствен-но, ограничили их в кормовой базе. Ограничили возможность выпаса скота, добычи зверя, продажи меха, лова рыбы, и т.д. Земледелие же на Белом море прокормить человека не может. И в результате этого, скит начал разбегаться, потому что если не бежать, то- умирать с голоду. Так, братья Красоткины, разбежались кто в Сибирь, кто на запад, а кто - предок Юрия, - Михаил Алексеевич Красоткин - бежал вдоль дороги Архангельск - Нижний Новогород, которая проходила как раз здесь, вдоль Ветлуги (и вот по этой-то дороге я - Велимир сам шёл два дня с рюкзаком, проклиная дикую жару). Совершил он этот побег в 1880 году. Было молодому Красоткину тогда 16 лет. Здесь, в пустошке, он прибился к лесорубам, среди которых работал месяц и хорошо себя зарекомендовал. Когда пришла полиция искать беглых староверов - то полиции сказали, что он Шнягин, и никто его не выдал. Так вместо Красоткина появился Михаил Шнягин. Очевидно, без согласия рода Шнягиных, это было сделать невозможно. Через три года он женился, родил детей, и умирая перед иконой, под клятву молчания, рассказал своей жене свою биографию, что он старообрядец. Эта история передавалась тайно в роду, и теперь Юрий Шнягин рассказал её открыто.
К вечеру, я пошёл на берег Ветлуги ночевать и купаться. Вода в реке высокая, но песчаные берега были свободны от воды, и я порадовался их виду. Купался. Везде далее - песчаные берега Ветлуги были под водою.
По намеченному плану здесь предполагалась моя переправа на другой берег и ходка по лесу. Лес на другой стороне совершенно дикий, густой и сырой, троп там нет, но полно петель стариц и ям с водою. Узкокалейку середины 20 века, о которой я слыхал ещё в Шарье, местные говорят, что там не найти. По этому лесу пришлось бы идти 6 километров (если по прямой), и я понял, что там очень легко заблудиться и меня там сожрёт гнус.

30 июля.
Выхожу из Пустошки - продолжаю идти по древней дороге Архангельск - Нижний Новгород. Иду 8 км. до переправы через реку. Некогда, века назад, там был перевоз. Иду среди озёр и стариц с водою. По дороге купаюсь в реке. Берега тут крутые и поток воды в реке порядка 3 м/с. Т.е. несёт- уносит хорошо, плыть против течения трудно. Прохожу самопальный (воровской?) песчаный карьер и выхожу на берег реки - в кустарник, где дорога теряется. За кустарником - узкий песчаный берег Ветлуги.
По другую сторону - вижу ряд сёл (Плосково, Ивановское, Рождественское) по берегу три группы народу - все купаются. Кричу: перевезите!!! Все отдыхают, лодок ни у кого нет, никто не отвечает. Никому я на этой переправе не интересен. Никто из за меня не хочет напрягаться. Стою на берегу час и думаю: что делать? Звать нужно человека с лодкою по ситуации. Тут слышу вдали ревёт мотор. Одеваю ботинки, складываю полотенца в рюкзак, кричу и машу руками двум моторкам. Это две молодые семьи решили проехаться по Ветлуге. Ребята из Шарьи, с жёнами и детьми, родились сами в местных деревнях, что ниже по Ветлуге. Переправляют меня на другой берег. Удивляются¸ что я вот так хожу с рюкзаком по лесам в 59 лет. Для местных жителей это как бы уже почтенный возраст и владельцы лодок выражают ко мне явное уважение. Стараюсь быть достойным этого уважения. Напоследок, мне оставляют бутылку минеральной воды.
Иду чудным берегом с кривыми фантастическими соснами и группами пьяных людей между ними. У них выходной день. Теперь Ветлуга уже слева. Справа - огромное озеро, по другую сторону которого деревни. Этот мой прекрасный путь кончается болотом, а потом и откровенной глубокой водяной перемычкой между Ветлугой и Озером, и я понимаю, что мне придётся идти обратно - в обход озера километров 5.
На моё счастье, местные рыбачки ловят рыбу, а дело идёт к грозе. Кричу рыбачкам: перевезите! Действую уже нахально, понимая, что могу прямо сейчас выиграть целый день похода. К моему удивлению, рыбачки перевозят меня на другую сторону. Я благодарю, иду на речной берег и тут вижу, что он пошёл вверх - в гору. Прохожу до удобного места, ставлю палатку, начинается ливень с грозою. Мысль: как бы ветер не обрушил на меня берёзы! Но всё обходится. Долго ищу способ добраться до воды с крутого глиняно - песчаного берега. Чтобы зачерпнуть воды котелком - ухожу далеко назад. Высота берегового обрыва тут метров десять. Говорят, далее, в селе Троицком, есть вертикальные обрывы берега по 30 метров и более, с большими вывороченными камнями у воды… Почти на вершине прибрежного холма развожу костерок, готовлю ужин.
Здесь, из нижних глиняных пластов, обмытых водою, выглядывают распадающиеся гнилые стволы деревьев. Сколько же им лет и как они попали в эту глину, на глубину 8 метров? Над Ветлугою радуга. На другом берегу - в бесконечность уходит тайга. Понимаю, что если бы гроза началась на часы раньше, - то никакие бы моторки не пошли, и никто меня из той тайги сюда бы не перевёз. До сих пор, на том берегу, в кустах, и сидел бы. …

31 июля
Выхожу по шоссе от д. Козиониха в деревню Одоевское. В Козионихе - люди закрывают ставни, чтобы меня не видать и не отвечать на мои вопросы, и за мною бегут только собаки с лаем. Показываю им палку - отскакивают. Прохожу село Гольяниху, сёла Быково и Архангельское - остаются слева в 5 км. В конце Гольянихи, в брошенном доме беру тонкую тряпочку, которой пользуюсь как полотенцем. Какое-то в ней особое тепло. Видать добрая женская рука её тут много лет назад оставила. Прошёл свои 10 км, проголосовал, сел на лесовоз и доехал до Одоевского.
В Одоевском местный поп Михаил из Москвы, завёл двух коней. Они шлялись по деревне и чуть не задавили детей. Теперь ему привезли бычка и коровку с хорошим выменем. Он очень неумело содержит их на поле, что возле церкви. Там я их троих и видал. Сам Михаил, худой и с белой бородою, в мирской рубашке, чешет бычка за ухом. Видать, не простое это дело скот разводить: не приспособлены к этому наши нынешние деревни. Оград нету, выпасов нету. Бычок глядит с недоверием на о. Михаила (ведь этот старый дед может его - бычка и зарезать!). Корова подошла ко мне и направила на меня весьма изящные, острые ро-га. Если бы я не пас в юности стадо, то мог бы и испугаться. Поп оказался суровым и мало разговорчивым. У попа реставрируется большая церковь, дела идут хорошо, скот разводит, для сельского авторитета.
В километре от церкви, в лесном в овраге, выходящем как раз к Ветлуге, есть часовня над источником. Иду через деревню: чудная площадь - дома полукругом вокруг сельского мемориала погибших. Тропа с деревянным настилом идёт к ручью, и на другой стороне - вверх, к гнилому соляному срубу без крыши. Внутри - кормовая соль красного оттенка, остатки. Ещё килограмм 300. По местной легенде, этот дом принесло сюда в половодье уже с солью. По другим рассказам, дом загружали солью с баржи, когда тут была советская потреб-кооперация. В девяностых, дом стал бесхозным, и соль берут все, кому ни лень. Притом, соляной дом стоит над мутным ручьём, на чёрной грязи, из которой пробивается водяной ключик. Ощущение совершенно инфернального места.
Второй инфернальный полюс, так же отнюдь не добрый, - это источник ныне Косьмы и Демьяна, расположенный в 700 метрах по тропе через лес от соляного дома. Прохожу туда. Овраг с крутыми краями, поросший пихтами и елями. Деревянная лестница вниз, к источнику. У источника стоял крест христов. Но вчерашней бурею поломало окаянный крест: лежит упавшая пихта и под нею крест сломанный, а источник - свободен. Я восславил Велеса, коему этот овраг только и принадлежит, укрепил посох свой стоящим, и испил воды с благо-пожеланиями месту и народу деревни.
Ниже часовня с купальней. В часовне алтарь, в алтаре укромно положены более чем 300 рублей денег. Эти деньги как раз для таких как я - странствующих путников. Но мне деньги в этот раз не требовались. … Местные говорят, что на другой - высокой стороне оврага, среди прямых стволов пихт, была часовня, но однажды она провалилась под землю и исчезла напрочь, дабы не гневить богов. Сам по себе овраг чудесен, присутствие в нём духов ощущается просто кожею…
Поставил палатку на опушке леса, ближе к соляному дому, среди упавших берёз. Сыро, разводил берестой от упавших берёз костерок

1 августа
Вышел из Одоевского в село Конёво. Обещанные 10 км: красивые виды в даль. Некогда тут были колхозные поля от края - до края. Теперь всё зарастает деревьями, соснами. Конёво встречает меня большой лесопилкой, чурками (их тут четверо) и лесовозами. Там совершенно нечего делать. Деревня некрасивая, промышленная - лес пилят на доски, тайн, легенд нету, народ скучный. Ночевал на Ветлуге, купался. Купил в магазине два литра молока - попил с удовольствием.

2 августа
Утро солнечное - нет ни облачка. Солнце так и будет жарить весь день. Палатка стоит в метре от воды. Земля у реки твёрдая, это не лесной мох. Встал сонный, готовлю на приму-се, дров на берегу нет. Три шага - и ныряю в воду для бодрости перед завтраком…
За Конёво я вышел к границе Костромской области . Здесь заканчиваются какие либо дороги и какое либо транспортное сообщение, и идут лишь рытвины с водою от лесовозов. Передо мною - забытые богом и админимтрацией деревни, а деле - ничейный пограничный лес с Нижегородской областью. Эти здешние сёла: Подолиха, Бердиха, Троицкое когда-то были сёлами сбежавших от помещиков плотогонов и бурлаков, таскавших баржи вверх и спускавших плоты вниз по Ветлуге. Рассказывает мне это Александр Николаевич Соловьёв 1932 г. рождения. Его бабка была известной повитухой, родилась в 1826 году, и прожила 101 год. Сам он родом из Подолихи, помнит, как они в детстве сидели на высоком берегу и глядели как по реке шли "матки" - плоты по шесть брёвен толщиной, которыми управляли плотогоны, и с которых бросали якоря, когда останавливались на ночь.. Из деревни ушло много людей на войну, и мало кто вернулся.
Сам он служил ни где либо, а в Москве, в военной части, что рядом с Царицыно. Помнит, как в 1953 году в их часть утром пришла тайная шифровка, что умер Сталин. Забор этой части располагается в 200 метрах от Царицынских курганов и капища, поставленного нами в 1995 году. Где-то в 1952 году этот Соловьёв принимал участие в копании и отливке бетонного пряжа и бассейна у части - исключительно для купания. Когда-то в 1994 году, я лично проходил в Царицыно мимо этого бассейна и недоумевал: для каких технических целей его сделали? Оказывается, делали это всё для радости человеческой. Но потом забросили…
Здесь же, в зарастающей и тонущей в водах Подолихе живёт и сын его Виктор Алексеевич Соловьёв, и ещё пара семей. За Подолихой - контрабандное поле овса, неизвестно чьё, но понятно: кормить скот. Где тот скот - не ведомо. Придут власти, объявят эпидемию и перережут всё стадо. Народ уже всему этому учён и даже скотину выращивает тайно. Власть сама формирует контрабандистов…
За полем - дорога почти теряется, идёт через дикий лес и она выводит меня на красивейший "перспективный" берег реки. Здесь, в бывшей когда-то деревне Боярка, какие-то богатые люди заложили несколько огромных двухэтажных срубов на высоком берегу реки. Но бросили всё и не достроили, очевидно, вкусив местной мошки, оводов и комаров. Они поставили сторожем последнего жителя этой Боярки, который, судя по многим брошенным клеткам, разводил пушного зверя. Но нынче клетки настежь, а и сам сторож в бегах. Посидев в беседке на берегу реки и покричав человека, побрёл я дальше диким лесом и тропою, которая начала превращаться в глиняную, грязную - самого правильного для гончарного обжига каолина, дорогу. Идти - течь по жидкой глине вниз, к ручью - было не-возможно. Очевидно, и въехать вверх тут в сырое время нельзя. Спустился лесом. Внизу ручей - граница областей. Далее, через поле, дорога выводит в дер. Алёшиху, где всё заросло, два десятка брошенных домов, и пяток жилых.
В Алёшихе на мои вопросы, приезжий художник - жмот и старикан издевался мне в глаза, что он знает жизнь и судьбы местных жителей, но ничего мне не расскажет, потому что и я мог бы их знать, если бы здесь жил лет двадцать, а вот теперь я хочу как бы заполучить всю их жизнь на халяву, на дармовщину, и он мне это не позволяет, не отдаст. Положил на него своё тяжкое слово странствующего волхва, и пошёл по шоссе в деревню Скрябино. Я хожу по Руси с покрытым резьбою посохом и не мало людей шарахается на этот посох и интересуются: откуда он у меня и что означает. Интересовались им люди и в Алёшихе, я объяснил, что посох сей тайные пути раскрывает.
Иду по шоссе 6 км. до Скрябино. Беру в магазине печенье и два пакета молока Выхожу на край деревни. Удивительный изгиб реки: поля, леса, хочется лететь с высокого берега. И во все стороны - километры пути. Но я устал. Спускаюсь, обхожу замаскированную старицу, за час добираюсь до правого края изгиба речного, захожу в лес и становлюсь на берегу Ветлуги. Сосновый бор у берега реки. Опять купаюсь. Красота! Солнце садится: молюсь Даждьбогу, что теперь уже у самой земли. Где мои тридцать лет? Тогда умел восхищаться и радоваться красоте земной много более, чем теперь.

3 августа
Иду из Скрябино в деревню Макарьевское. Узнаю, что тут есть местный святой Герасим.
В Макарьевском меня встречают два местных алкоголика и я с трудом от них отвязываюсь. Стоит разваленная церковь в центре села. В 2001 году её переименовали в церковь вновь канонизированного теперь уже святого старца Герасима, что действовал во второй половине 19 века. Это местный святой, который кинул семью, ушёл жить в овраг, что в пяти километрах и целил там болящих местной водою из родника. Есть его прижизненная фотография. Церковь своими силами консервирует молодой альпинист Дмитрий Алексан-дрович Торопов, 1972 г.р., энтузиаст из г. Ветлуга. Про себя отмечаю, что человек он трезвый, ясно говорящий и приятный в общении. Нет в нём той сельской пьяной резины, которую я на себе испытываю в диалогах с людьми уже несколько дней. Встречаюсь с ним у церкви, беседую о жизни. Он, глядя на мой посох, почему-то быстро выходит на шаманов. Интуиция, однако. Он хоть и реставратор, но местные жители не особенно ему-то и помогают. Видать, никто не хочет трудиться во благо своей же церкви: не нужен поп народу? Скорее всего, люди ожидают, что с завершением реставрации приедет поп и будет их доить. Самим на себя церковное ярмо одевать эти расслабленные люди явно не хотят. Потому их вполне устраивает ситуация, когда церковь вроде бы есть, а на деле нет.
К Дмитрию приезжает его друг Илья с девушкой. Мы договариваемся и едем за водою в овраг Герасима. Овраг оформлен: лестница, купальня, камень с выбитым текстом про святого. Всё как надо. Дарю Илье свою борошюрку "Суть языческой веры". Он отвозит меня в другую деревню - Чухломку, которую пытались заселить йоги из Украины, и которую переименовали в Дивья Локку, что означает с санскрита: Красивый Вид. Жизнь йогов там ещё теплится.
Илья привозит меня в деревню, представляет другу - йогу Александру из Москвы, и я рас-спрашиваю его о жизни деревни.
Здесь стоит сперва рассказать о деревне, а потом несколько слов о рассказе Александра про суть йоги. Я воспроизвожу его по своим записям, сделанным на жарком солнце. Деревня, как и все тут деревни, абсолютно без деревьев: плоское ровное поле, заросшее бурьяном, с видом на реку через кусты. За рекою - непроходимая болотистая хвойная тай-га, и люди там не показываются. Через Дивью Локку проходит асфальтовая дорога и упирается в никуда. Далее, через травяные топи, идёт вниз тропа, к деревянному мостику через ручей. Тропинка затем поднимется вверх и выводит к трём заколоченным домикам среди сорного леса - поседению московских йогов, что купили здесь землю и поставили летние вагончики, но более сюда не ездят. Некогда тут была деревня Верхняя Слудка, от неё остались столбы с рваными проводами и бурьян по грудь.
В Дивья Локе, в сторону от асфальтовой дороги к реке - был выстроен индуистский храм. Года три назад, он блистал золотым куполом. Но попы приказали храм снести. Его снесли два года назад, формально потому что он был построен на земле сель-хоз назначения. Теперь от него виднеются только развалины, и ходить к нему не разрешает сторож. С той же стороны дороги сейчас располагается административное здание с местной столовой, где кормят просадом. В здании плотный бородатый мужик, купеческого вида, бесконечно говорит по телефону - решает наиважнейшие хозяйственные дела. В здание входит юная девушка в белом, с тугой грудью и чёрной сеткой от комаров на лице. Перед домом выло-жена плитка. Через плиты хорошо проросла трава. На самой жаре, в 15.00, её срезал острой пешнёю йог Александр из Москвы. Срезанная сухая трава покрывала плац. Я присел к нему рядом для разговора. Александр говорит, что их тут травят христиане: снесли храм, запретили поставить огромную статую Бога (наверное, окаянного Ганеши, что нарисован на дверях администрации).
Год назад ОМОН арестовал трёх главных йогов, и теперь люди не решаются сюда ехать. Да и нету теперь здесь учителей. Сам он приезжает сюда на лето заниматься йогой.
Ни посадить деревья, ни провести какой-то ландшафтный дизайн, чтобы вид был ни столь тоскливым, ни прорубить дорогу и скомпоновать вид через кусты на реку, ни сделать удобную для людей общественную беседку с крышей и видом на реку, ни создать береговые террасы для вдохновенного хождения людей над рекою, - йоги в своей "столице" так ничего этого делать не стали. Тут одна только прямая асфальтовая дорога с поворотом, разделяющая мир пополам. Выражено социальное неравенство: со стороны реки строятся администрация, храм, и далее в гуще лиственных деревьев стоят две красивые постройки богатых йогов, с повсеместными надписями "частная территория", а с той стороны дороги, где нет реки и деревьев, - там ютится всякая нищета и хоз-объекты. Там окружённое бурьяном скопище вагончиков, которые сдают на прокат вот таким йогам, как Александр. И над ними - купол знойного Неба с оводами.
Попросил рассказать о йоге. Александр ответил, что это единое общеизвестное знание. Суть его в том, что йоги живут по принципам ямы и неямы. Есть базовые принципы йоги, (например, не причинение зла, неприятие даров, правдивость). Есть 8 ступеней йоги, есть позы: асанны и дыхательный комплекс: пранаяма. Это всё требуется для работы с умом, чтобы человек оставался обожествлённым. Цель: осознать себя, что ты не тело, ты не ум, ты не душа, а нечто иное, неизъяснимое. Йога - это смоисслелование. Самадхи - это со-стояния человека: бодрствование, сон со сновидениями, сон без сновидений. Самадхи связаны с чакрами, и чакры воспринимают мир через низ и верх. Цель восхождения по со-стояниям самадхи - это отдать себя богу. Цель йоги распознать то истинное состояние, в котором интеллект работает без вмешательства словесной мысли образно и интуитивно.
Из за ума - страдания. Путь йоги даёт гармонию с окружающим миром. Если нет гармонии - то значит где-то есть недопонимание. Свиноферма - в йоге недопустима. Это оставляет отпечаток на карме. Народы, живущие охотой - обречены на страдания. Есть йоги, живущие семьями, есть йоги, полностью отдающие себя служению богам, например, Ладе, Перуну, Лакшми. Можно быть богатым, но во благо, а не в помрачение. Но действительный бог - безличностный, в нём растворяется йог высшей ступени. Всё есть Бог безо всякой молитвы. Сатана - это ум, который искушает человека, он всегда с человеком.
Выслушав Александрову мудрость, двинулся я из Чухломки по асфальтовой дороге дальше. На улицу, вышел и бородатый купец, продолжая говорить по телефону. Зачем вышел? Конечно, тут в деревню пришёл новый человек, может быть, он будет минут пять дожидаться пока закончится разговор и потом смиренно будет просит места для ночлега, ибо куда же ему деваться? Глянув на болтливого купца, я прошёл мимо и ушёл в конец деревни. Откуда нет выхода никуда, только в вагончики верхней Слудки.
Внизу, у ручья, меня встретила не юная, но очень худая и бедная девушка в рабочих рукавицах. Она тащила на себе мешок надранного иванчая, размером с саму себя и килограммов в 13, не менее.
Стал расспрашивать её про дорогу далее и про жизнь. Она сказала, что дорога и на ручей-то заросла, потому как никто не ходит. О жизни же постаралась толком ничего не сказать. Вообще тут никто ничего старается не рассказывать про деревню и её жизнь.
За Слудкой - заросшие усадьбы с рухнувшими - сгнившими домами и колодцами. Позднее, в следующей деревне Минино, бабка мне сказала, что в таких местах исчезнувших деревень очень опасны колодцы, которые совершенно не заметны в густой траве, и в них люди падают, идя через траву. Это смертельно опасно. У них, в Минино неделю назад исчез человек. Ушёл в лес. Или попал в колодец, или его заел медведь, потому что нынче овса нету, ягод мало, и медведи, не нагулявшие на зиму жир, бросаются уже в августе на человека.
Выходил из Слудки, ориентируясь на столбы. Они явно должны были вести в следующую деревню - Минино. Вокруг глушь, тишина и совершенно запущенный пейзаж. Очень уди-вился, когда вышел на не ржавый масляный аккумулятор на развилке электрической сети. От него, наконец, шла еле заметная, когда-то проезжая электриками дорога вниз, на юг, в моём направлении. Травы тут было уже не по грудь, а по колено. Двинулся дальше уже быстрее, и вдруг закружилась голова, ёкнуло сердце. Пришлось сесть и уронить с плеча рюкзак. Это пробудилась моя аритмия. Надо же. Так прыгнуло давление! К чему бы это? Отдышался. Сердце билось неровно, но стою уверенно. Одеваю рюкзак, иду вниз, до про-секи ещё километр. Лесом двигаюсь уже на восток, вдоль просеки, потому что картографические километры пройдены, и деревня должна быть где-то левее и даже уже сзади. Если она, конечно, существует, эта деревня… Наконец, - асфальт и первые дома. Уф, вышел из очередных джунглей. В этом Минино нету ни магазина, ни медпункта, но как почти везде - есть "ключик" - источник "святого Николая".
Пью на источнике воду и славлю деда Велеса. Источник в крестах и иконах, а всё равно тут хорошо. Спрашиваю у местных бабок про йогов из Чухломки. Что о них слышно? Ответ: что слышно, врать не будем. Главный их йог, велел квартиры продавать и потом с деньгами сбежал в Америку. Но говорят, его уже поймали.
Они там начали скот разводить, телят выращивать. Но кормили их неправильно, чтобы дешевле было, и раньше времен на траву выпускали. Телята у них были все очень худые и больные. Тогда они начали наркотиками промышлять. За то их и посадили.
-А какими наркотиками? Коноплю стали выращивать? - Вот этого не знаем, и лишнего говорить не будем. А сказали просто, что наркотики.
- А храм за что развалили? - Мы не знаем за что. Храм красивый был. Ну, всё индийское, конечно, но всё равно - красиво. Нас туда приглашали. Никакую веру нам не навязывали. Просто показывали и разъясняли, знакомили. У нас там многие были. И что? Ломать храмы - это неправильно совсем.
Поблагодарив бабок, пошёл за деревню, куда они указали, на реку ставить палатку. И вот берег реки, до моей стоянки - двадцать метров. И снова падаю от аритмии. На этот раз дело уже куда как серьёзнее. Оставил рюкзак, привстал, прошёл, осмотрел траву под стоянку, и снова лёг. Кружится голова, дрожит грудь, могу лежать, а солнце заходит. На той стороне - горит в лучах заката сосновый бор с песчаным берегом. Трясясь, поднёс рюкзак. Холодеющими руками, ставлю палатку. Ведь что-то знал заранее: перед походом оставил - переслал Арине Весте рукопись Обрядника. Боялся за рукопись. А вдруг со мною в лесу что случится и рукописи конец - труд пропадёт. Вот он, похоже, и есть этот конец. Так и помрёшь на берегу Ветлуги в красивых лучах заката.
Болит и ноет гнилой зуб. Он ныл уже давно, но сейчас - вдруг особенно сильно. Вот ещё одна напасть. Понятно: сердце не гонит кровь, организм сделал первый шажок к отмиранию, - зуб, как первый покойник в организме, отозвался. …
Полежал в палатке. Лежать-то хорошо. Вылез, взялся за топор - рука не делает резкого взмаха, кружится голова. Перевожу дух, вновь осматриваюсь. Закатный свет с того берега ушёл. Теперь там серебряная луна в алых облаках над тёмным лесом.
Чудная красота. - Батюшка Велес, мне дурно, я пришёл? - Пришёл. Так ты мне отвечаешь? - Ну, отвечаю. -Почему же моим собственным голосом? - А какого голоса, по-твоему, ты ещё заслуживаешь? Лишь того, которым сам говоришь внутри себя. Ты лишь переводишь в слово и в своё человеческое звучание мою мысль, передающуюся к тебе совсем иными - мыслительными каналами, которые вне тебя, и которые ты постигаешь только интуицией.
- Хорошо. Мудрость твоя велика есть. Скажи проще, что мне делать? Аллапинин (прописанное средство от аритмии)- не помогает, аритмия не останавливается. Откуда эта наступающая зараза? Что делать?
- Откуда? А ты вспомни того бородатого купца-телефониста из Дивьи-Локки. Он нанят достаточно крутой сволочью, разумеющей толк в магии, и сам кое что умеет. Ты там не остановился перед хозяином. Вёл себя как свободный человек. Не вернулся из высокой травы Слудки, а ведь туда не смеет заходить ни один йог. Это для них ужасная недоступная земля: страшная и дикая. А ты сунулся как в родную стихию, - и не вернулся обратно со своими мешками и голыми раками в рое оводов. Всё это и вызвало его гнев, особенно когда понял, что твоего возвращения и прошения получить от него единственно спаси-тельный для тебя вид на жительство в йоговской халупе - не будет. Вот он совершенно бессознательно и послал тебе вслед порцию разрушающего проклятия. Оно искало как тебя поразить, и наконец ударило по самому слабому месту - по сердцу.
- Благодарю тебя. Что же делать? - Ну, так ты же волхов, сам и спасайся.
- Ты хочешь моей смерти? - Твоя жизнь в твоих руках. У тебя всё есть, и ты всё знаешь, всё можешь.
- Подскажи как. Но не мучай и не смейся, я устал и рассуждать не в силах. Сейчас усну от усталости, а завтра не проснусь.
- Ну, слушай, паникёр. Сам себя слушай. Твоя аритмия - это разбалансировка сердца, разбалансировка организма и выдохшегося ума. Собери остатки мозгов и во-ли. Так. Глянь на себя, в каком ты состоянии?
- В состоянии тревоги, крайней тяжёлой ситуации.
- Ну, так вот, выйди из этого состояния. На тебе дурная рубашка. Сейчас ты расслабился, успокоился, занял удобное место в седле своего духа. То, что ты лежишь или стоишь - не важно, к духу это не относится. Ты забыл о том, что помирать собрался? Забыл, замечательно. Теперь мысленно снимай дурную рубашку, снимай. Иди в Дивью-Локу, и надень рубаху на бородатого болтуна. Она его, и пусть на нём всегда и будет. Так. Всё. Вернули рубаху и забыли. Теперь занимаемся собою.
Сердце - это часть твоей души. Отнесись к нему с любовью, полюби его, обними его. Но не умом, не мыслями, а по настоящему - душой. Не получается? Представь, что сердце - это женщина. Ну, та самая, которой ты никогда больше не увидишь. Но она внутри тебя, в сердце, и она есть твоё сердце. Теперь получается любить и блаженно покойно обнимать сердце? - Да. - Вот и хорошо. Теперь плавно вставай, но не утрать чувства любви к сердцу.

Встал, походил. Подкрадывающаяся дурнота и головокружение от готового вот-вот упасть давления, бродили где-то совсем рядом и только чувство любви и покоя, поселившееся в сердце - не позволяло взять им надо мною вверх. Так поел изюму, запил водою и залёг в палатку уже на сон.
- Боже, а с зубом что делать? - Вылечить. - Как? - Ну ты же волхов, соображай. - Помоги до конца. - Слушай, лентяй. Натри кожу челюсти индометициновой мазью, ты взял её от травм. Вот так: и с внешней стороны, и изнутри - со стороны горла. Бородёнка мешает? Продолжай тереть. Теперь положи за щёку, к зубу, кусочек каменной соли Пермского моря. Он выведет слюну и так образует соляной компресс. Для этого нужно лечь к подушке больным местом вниз. Действуй.

4 августа
На утро зуб не болел. Приготовил завтрак. Перед завтраком - обязательное купание. Памятуя о вчерашней беде - омываю себя холодной водою и только потом ныряю, делаю не-сколько взмахов кролем и вдруг понимаю, что река уносит меня стремительно от пляжа в сторону кустов. Мгновенное состояние мобилизации, и вслед за ним - приступ: падение давления, невозможность плыть и сопротивляться течению. Ложусь на спину и плавно руками как вёслами двигаю себя в сторону берега.
- Вот ты забыл о сердечной любви, мобилизовал себя, и всё повторилось. Не выходи из благого седла духа, не забывай о любви в сердце, не дёргайся панически и без чувства равновесия. Теперь этого тебе уже нельзя.
- Благодарю за пояснение, батюшка Велес. Буду стараться. Сам понимаешь - слаб человек, и трудно пребывать в вечной благости.
- Ну, так жизнь научит.
Собрав лагерь, снова вхожу в деревню Минино, на Велесов ключ за водою. В дереве нет ни магазина, ни медпункта. Ладно, у меня сердце прихватило. А как же обходятся без мед помощи эти бабки и мужики, что запасают тут дрова на зиму? Поленницы-то не малые! Почему-то не спрашиваю об этом, а спрашиваю про дорогу. Иду дальше, как бабка указала, через поле в деревню Аманово.
По бабкиным указаниям попадаю в грязную жижу и черпаю ботинком воду. Забываю о всякой душевной благости, ругаюсь и выскакиваю из грязищи разливанной. Снова мобилизация организма. Снова приступ. Бросаю рюкзак, - в сумерках сознания гляжу, чтобы упал на сухое, а сам сажусь на одном колене, головой вниз с глубокой одышкой. Мысленно осознаю себя и меняю реакцию мобилизации организма не любовь к Сердцу и Миру. По-сути что же случилось? Просто грязь! И неужели, ради этого нужно выпрыгивать из седла духа, как говорил Велес? Смешно как легко я ввожу себя в состояние мобилизации по малейшему поводу. Бог указывает освободиться от этой дурной привычки. Буду учиться и учиться. Иного пути - нету. Кланяюсь, и славлю тебя, Боже!
Перехожу необъятное поле, кто-то пасёт на нём какой-то скот, потому что поле щипано коровами, которых нигде не видно. На поле появляется дорога к реке, в какие-то кущи. За кустами обнаруживаю три заброшенных и развалившихся дома. Это и есть Аманово. Никого здесь нет. Только лишь среди буйной травы стоит как инопланетянин - свеженький красный уличный телефон. Это чудо встречалось мне и в других местах. Так выполнялся головопятский приказ Путина по телефонизации деревень: электричества нет, людей давно нет, у домов - крыши дырявые, а телефон - вот стоит бессмертное вечное творение среди этого запущенного мира. Иной такой телефон стоит вообще совершенно один среди деревьев и дикого поля.
Снимаю трубку - она гудит. Нужна карта для звонка. Какая карта? Какого звонка? Куда звонить, если вокруг всё умерло и заросло тайгою?
Наконец, навстречу идёт стадо. Пастушок укутан с ног до головы в болоньевый плащ, рядом с ним довольно серьёзная собака. Пастушку - 12 лет, собака - ни разу на меня не тявкнула, не проявила ни малейшей агрессии, - вот же при деле умная псина! Очевидно, ей хватает охоты на волков и лис.
Пастушок испытывающее смотрит на меня и по взрослому мудро говорит: Есть в (другую) Нижнюю Слудку тропы берегом. Но в ваших ботинках там не пройти. Лучше идти вот этой дорогой, через поле, до вышки. Там перекрёсток дорог. Вторая дорога - выведет в Слудку.
Добравшись до Нижней Слудки, я не мог не надивиться на точность и ясность указаний юного пастуха. Эта Слудка так же - вся разорена, и там нашёл я два старых ржавых серпа. Уже из Нижней Слудки, двинулся по шоссе, через сосновые боры с ягелем и черникой, в город Ветлугу, куда пришёл 6 августа.
Велимир
 
Сообщения: 1869
Зарегистрирован: 12 окт 2011, 22:24

Re: Путешествие по Ветлуге

Сообщение Влад » 24 авг 2017, 21:13

Велимир, благодарю за интересный рассказ.
Влад
 
Сообщения: 333
Зарегистрирован: 16 июн 2015, 19:48


Вернуться в Новости и события

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1